Ранняя травма оказывает значительное негативное влияние на будущие стратегии привязанности, поскольку наполняет вас страхом и неуверенностью. Для ребенка это ситуация, когда для него весь мир рушится, возникает ничто, что-то близкое к уничтожению. Такое маленькое существо интуитивно чувствует, что не может выжить без близости матери и ее пищи.
Такие люди после многих лет терапии говорят, что они мало что помнят из своего детства, хотя у них создается впечатление, что многое произошло. Один из моих клиентов в детстве пережил множество психологических травм - его отец погиб в результате несчастного случая, когда ему было всего три месяца, и его мать бросила его.
Ему пришлось остаться с бабушкой, которая была сухим, критичным и карающим человеком. Его старые травмы нарушили его жизнедеятельность в мире. Он расстался с женой и дважды изменял ей за время отношений.
На терапии, когда мы вернулись к стадии его детства, он большую часть времени хранил молчание, так как не знал, о чем говорить. Его тело было более выразительным, по мере того как оно напрягалось, он чувствовал слабость, стеснение в груди.
Джон Аллен, психолог, много лет изучавший роль привязанности в отношениях, объясняет это следующим образом:
«Межличностная травма наполняет вас страхом перед людьми, а травма привязанности наполняет вас страхом близости и зависимости».
Пока их детство не закончилось, эти люди часто повторяют то, чего они больше всего боятся: брошенность. Образцы, взятые из дома, повторяются, и спустя годы эти люди обнаруживают, что они подобны брошенным родителям - недоступны, заморожены, то есть заблокированы от чувств. Им также сложно отличить хорошее от плохого.
Брошенному ребенку негде доверять миру. Несмотря на нанесенный ему вред, он часто думает, что только семья является источником поддержки. В нем есть большая тоска по отношениям с постоянным и заботливым опекуном. Во время терапии этим людям трудно рассердиться на патриархального, недоступного или жестокого отца, поэтому они перенаправляют эти тяжелые эмоции на себя.