Человек по своей сути меняется очень медленно, а вот отношение его к отдельным предметам и явлениям может за небольшой срок измениться кардинально. Да, белое на черное, плюс на минус. И такие метаморфозы происходят постоянно у нас на глазах, с нами, в нашей повседневной жизни. Подтверждение тому - история, которую я хочу рассказать.
Свой путь в журналистике я начал с работы в заводской многотиражной газете. Тогда, в начале восьмидесятых, страна, как мы писали, "вступила в эпоху развитого социализма", и, соответственно, половина газетных площадей была посвящена описанию трудовых подвигов простых советских работяг.
На нашем заводе одним из "флагманов производства" был станочник широкого профиля, кавалер ордена Ленина по имени Юрий. Нельзя сказать, чтобы он творил какие-то чудеса на производстве. Да, работал без брака, перевыполнял нормы, не перечил начальству. Таких в цехе был не один десяток, но выбор пал на него. Отчасти случайно, отчасти потому, что был Юра правильным во всех отношениях, хорошим семьянином, без вредных привычек и просто симпатичным парнем. К тому же был еще и коммунистом, - парторг сказал, надо вступить, ну он и вступил.
Юра, без преувеличения, не сходил с первой полосы нашей многотиражки. В партийном комитете завода придумывали всяческие трудовые почины вроде "Пятилетку - за четыре года", мы врали, что с такой инициативой выступает Юра, а он не возражал. Мы все любили его в редакции - за покладистость, открытость, добрый нрав.
А однажды Юра пришел к нам чернее тучи. Лида, самая ехидная из корреспондентов, тут же подскочила к нему:
-Юрочка, что с тобой, орден Ленина потерял?
-Хуже, - промолвил он глухим голосом, - в Верховный Совет меня сватают.
(В скобках напомню, что в те времена Верховный Совет СССР был высшим органом представительной и законодательной власти, то же, что сейчас Государственная Дума РФ).
Мы все принялись наперебой убеждать Юру, как это здорово и прекрасно, какой это почет, какие дополнительные льготы он будет иметь, будучи верховным депутатом, как славно пожить два раза в году по две недели в люксовом номере при нехилых государственных харчах. Юра, однако, быстро отверг наши доводы. Видимо, он всё уже обдумал заранее:
-Вот вы говорите - почет. Мне и здесь почета выше головы хватает: то в президиуме сижу, то ленточку разрезаю, то с пионерами марширую. Льготы? Никаких льгот мне не надо! Квартира у меня есть, машина есть, в любой санаторий мне и так путевку дадут. А что Москва? Я в Москве что ли не был? Я там буду прохлаждаться, а здесь ребята за меня пахать будут! К тому же придется вести депутатский прием, а это вообще ужас какой-то! Не хочу, не буду, не дамся!
Юра уже чуть не плакал, грядущие перемены были ему не просто не по душе, - они всерьез пугали его.
В конечном счете, верховным депутатом Юра так и не стал. От отчаяния записался на прием к первому секретарю обкома партии и там чуть не на коленях умолял избавить его от почетной обязанности. (Опять же в скобках напомню, что в советские времена народный депутат не получал за свое депутатство ни копейки). Партийный вождь вошел в положение и приказал оставить Юру в покое.
Вот, собственно, и вся история. Завода давно нет, на месте бывших производственных корпусов высятся дома нового жилого комплекса. Юра уже на пенсии, занимается внуками и дачей. Недавно встретил его, посидели, повспоминали, погрустили и посмеялись. Прощаясь, я спросил:
-Юра, а сейчас пошел бы в депутаты Госдумы?
-Сейчас-то пошел бы, - улыбнулся он, - да только никто не зовет".
Подписывайтесь на мой канал.
Буду благодарен за отзывы и лайки.