От автора:
В рассказе все правда! Естественно, кроме вымысла:)
На дворе был солнечный октябрьский вечер (да-да, так бывает!:) Через полчаса мне предстояло первое занятие в качестве тренера по шахматам. Про ученика я знал только, что зовут его Егорка, ему четыре года, он помнит названия фигур и как их правильно расставлять. Вообще я всегда считал, что умею ладить с детьми, а они, в свою очередь, проникаются ко мне самой искренней симпатией. Поэтому в том, что все пройдет гладко, я ни минуты не сомневался.
Уже с утра я начал вживаться в роль учителя и где-то к обеду мне это удалось. А вечером я уже казался себе старым и мудрым педагогом. Всю дорогу от дома до детского центра я прямо-таки физически ощущал, что во мне, причудливым образом переплетясь между собою, расцвели пышным цветом и многократно усилились педагогические таланты Антона Семеновича Макаренко и Василия Александровича Сухомлинского. И, как знать, возможно, именно я, согласно позиции ЮНЕСКО, буду определять способы педагогического мышления не только в XXI веке, но и во всем третьем тысячелетии.
Подойдя к месту назначения, я вставил ключ в замочную скважину, и железные жалюзи с тихим жужжанием медленно поползли вверх, открывая моему мудрому взору массивную входную дверь. Переступив порог, правой рукой я нашарил на стене выключатель и нажал пару кнопок. Ничего не произошло. Во входной группе детского центра по-прежнему царил полумрак. Я снова понажимал те же кнопки, но уже сильнее. И снова ничего.
С тем же результатом, меняя силу и последовательность нажатия, я возился с выключателем минут пять, пока на пороге не появился сопровождаемый мамой симпатичный светловолосый мальчуган. По-видимому, это и был Егорка. Ему хватило двух секунд, чтобы понять проблему.
Со словами "тут ситок есть" он метнулся куда-то в угол, раздался легкий металлический скрип, потом что-то щелкнуло, и долгожданный свет заполнил собой помещение. Слегка щурясь, малыш ткнул пальцем в электрический щиток:
— Вот тут надо кнопку назать!
Вскоре мы уже входили в класс, где мне предстояло в течение сорока пяти минут знакомить мальчика с волшебным миром шахмат.
— Давай вспомним, Егорка, как располагаются наши войска перед сражением! — предложил я, расставляя шахматные фигуры в начальную позицию.
— Давай! — охотно ответил малыш и вдруг, радостно взвизгнув, зачерпнул горсть фигур и подкинул их в воздух, сопроводив ликующим воплем:
— Ура! Война!
"Лето 1927 года, памятный бросок в голову одноглазого васюкиного любителя", — подумал я и, упав на колени, принялся собирать шахматы, бормоча какую-то чушь, типа:
"Ах, Егорка, Егорка, ну разве так можно? Им же больно, и вообще это не по правилам".
Впрочем, малыш меня особо не слушал: он уже успел приставить стул к стоящим у стены стеллажам и, взобравшись на него, тянулся к здоровенным острым ножницам, лепеча что-то вроде: "Мне это не разрешают, но можно". Отставив сбор рассыпанных шахмат, я метнулся к ребенку, отобрал у него ножницы, после чего взял вождя краснокожих под мышки и усадил на стульчик рядом с собой.
(Окончание рассказа здесь)