Чемодан моей тетки Гали был аристократом чемоданного царства. Необьятный, черный, кожаный, с двумя блестящими пряжками, он был существом другого мира. Когда тетя собиралась на воды в Кисловодск (всегда в конца мая, до жары), он вмещал в себя бесчисленное количество топиков для дневных прогулок, полупрозрачных блузок на вечер, модных юбок для танцев, сабо для прогулок, босоножек для похода в столовую. В углу стыдливо прятались шипастые бигуди, кипятильник, дорожный утюжок и прочие предметы советского быта. Мы приезжали к тете на ее день рождения, как раз перед отъездом в санаторий, и она демонстрировала подружкам новые приобретения. Папу это дефиле бесило страшно, а что чувствовала при виде черного чемодана моя мама, жена бедного художника, я тогда не задумывалась. По сравнению с этим великолепием мой серый фанерный чемоданчик с подписью «Соня Полуэктова, 4 отряд» был таким же убогим, как вся та неделя – от парадной фотографии в пионерском галстуке до письма «мамочка, я тебя умоляю, в