Я знал, что она не любит детей.

Понимала ли она, что, кроме Лени, у меня тоже есть какая-то собственность, она не объяснила.

Её партнер, Александр, ставший Лениным зятем, был старше её на шесть лет, говорил, что на Веру Васильеву, мать Лени, было страшно смотреть.

По-видимому, она рассчитывала на помощь Леночки, так как за время их совместного проживания Лена стала прилично зарабатывать, да и положение родителей было значительно лучше.

Я знал, что она не любит детей, но в то время воспринимал это как данность, мне казалось это нормальным и никого другого я из-за этого не винил.

У них было шестеро детей, две девочки и три мальчика, младшие из которых ещё не учились в школе.

Пока дети жили дома, Вера Васильева не была против их совместного житья, но после отъезда детей она стала забирать их к себе, и, видимо, была недовольна тем, что ей приходится лишать дочерей этого счастья, потому что, вернувшись к детям, они стали капризничать, перестали помогать ей по дому и вообще вели себя плохо.

Иногда на Лену находила какая-нибудь идея, от неё она, видимо ничего не ожидая, ничего не могла сделать и уставала от этого, раздражалась, закатывала истерики.

Леночка умела управлять людьми, умела внушить страх, умела много обещать, но делала это недостаточно убедительно, и мне казалось, что у неё были свои причины, не позволяющие делать то, чего от неё ждал Леня, почему он при этом оставался внешне спокойным, я не знал.

В общем, все проблемы, которые она из-под Лени вытягивала, всё же были не его заботой.

Она говорила, что не была такой плохой женой, как я думал, а мне было стыдно вспоминать это.

Неужели Лене нравилось, как она вытягивала из него деньги?

И неужели ей всё-таки пришлось переживать, что он и ей и дочери стал слишком мало платить?

Или же моя жена искренне считала, что деньги мы зарабатываем не тем, чем нужно, и всё это делалось для того, чтобы он не мог купить ей что-то дорогостоящее, ведь она заботилась о детях.