Долгое время я не знал о существовании в современной России такой категории государственных служащих, как судебные приставы, наверно потому, что в долг брал редко, да и отдавал своевременно. Для меня судебные приставы были историческими персонажами времен России царской, вышедшими из судебной реформы царя-батюшки Александра II.
О том, что судебные приставы современности, оказывается, преемники судебных приставов царской эпохи, известно стало лишь в 2010 году, когда неожиданно отметили 145-летие службы, неожиданно потому, что в 2007 году отмечали всего лишь 10-летие (ФЗ «О судебных приставах» принят в 1997 году). Данное обстоятельство позволило одному из приглашенных на празднование руководителей смежных структур сказать «Ну что же, поздравляю, стремительно стареющая служба!»
Познакомился же с данной профессией я, когда искал работу по юридической специальности, статус правоохранителей приставы тогда еще не получили, и должность судебного пристава-исполнителя ни престижной, ни денежной не считалась.
Приняли меня временно на должность судебного пристава-исполнителя (я тогда и не знал разницы между приставами-исполнителями и приставами по ОУПДС).
Пословица о том, что «нет ничего более постоянного, чем временное», в моем случае частично оправдалась. Два раза меня переводили с одной ставки временного сотрудника на другую, такую же временную.
Потом я стал основным (постоянным) сотрудником в должности судебного пристава-исполнителя, ну и, как итог, возглавил данный отдел.
Объем работы, как и во многих других структурах, был больше, чем возможность ее выполнить, поэтому занимались в основном теми взысканиями, по которым можно было быстро получить результат, ну и еще теми, которые ставились на контроль в связи с поступившими жалобами.
Что касается сложных исполнительных производств, то они обычно откладывались в сторону как бесперспективные.
Доставшийся мне участок «взыскание с юридических лиц» был сложным, казалось, на него стоило перевести опытного сотрудника, но, как говорится, дураков нет. Остальные работали со всеми категориями документов на определенной территории.
Деятельность отдела распространялась на 2 района, и только у меня должники были в обоих. А еще благодаря отголоскам рейдерских захватов, две группы делили одно уже достаточно «дохлое» предприятие, еженедельно проводя собственные собрания акционеров и избирая своих директоров.
Решения собрания конкурентов оспаривалось в Арбитражном суде, и их действия приостанавливались. Практически еженедельно то одна, то другая группа приносила исполнительный лист с приостановлением действия решения внеочередного собрания акционеров по назначению директора.
Как их выполнять, в отделе никто не знал, как и куратор в Управлении (Приказ об исполнении документов по корпоративным спорам появился позже).
Кроме того, стороны привлекали местное телевидение, от репортеров которого я просто убегал, так как, не смотря на свой опыт работы длиною в месяц, я не знал, насколько правильно и законно поступаю, да и не был готов к появлению моей физиономии на экране.
Обе стороны нанимали ЧОП для охраны предприятия друг от друга, писали на оппонентов заявления приставам и в МВД, а также в Прокуратуру.
А еще искали выходы на вышестоящее руководство, в результате чего от разных заместителей руководителя поступали противоположные указания, в общем, было «весело».
За этот период я получил два представления прокуратуры, жалобу, как в суд общей юрисдикции, так и в Арбитражный суд, и жалобы в Управление, сколько - до сих пор не знаю, в отдел просто звонили, и я писал очередную объяснительную.
Не однократно посещали мысли, что пока не выгнали, нужно валить самому. Говорят, чтобы научить плавать, нужно бросить в место поглубже, либо утонет, либо научится плавать и выплывет. Я выплыл через два месяца когда «разборки» по дележу предприятия, как мне казалось, пошли на спад.