Мой дед во время войны спас жизнь моей бабушке

Мой дед во время войны спас жизнь моей бабушке». Ты это уже слышал? Нет? А я вот слышал. И вот представь — объявляется, что сейчас на даче, на природе, состоится встреча. И поскольку для меня тогда места на земле не было, я отправляюсь туда. Приезжаю. Бегу, запыхавшись, встречаю тебя, и вот мы с тобой сидим за столом, потягиваем чаек и разглядываем фотографии. И я уже готов воскликнуть: «Твою мать, это что? Это же прадед, это прадедушка! Какое счастье!..» Но вместо этого говорю: «Деда, это ты что ли?» А он мне: «Да, сын». И тут я понимаю, что никакого «счастья» я не испытывал. На самом деле для меня это было очередное напоминание того, что радость, в сущности, то же самое чувство. А потом вдруг я оказываюсь дома, и мама говорит: «Ой, а где же папа?!» Но я же точно знаю, что он там. Как же я могу быть уверен, что я сейчас его не встречу? Вот и получается, что в самом начале пути радость не представляет собой особой ценности.

Я вспомнил о своем бывшем друге, который утверждает, что это, дескать, потому, что человек испытывает радость только тогда, когда он просто бодр и счастлив. Вы же понимаете — человеку, который не умеет, скажем так, «держать лицо», не остается ничего другого, кроме как переживать это состояние, чтобы удержаться в нем как можно дольше. А мы можем либо изучать это состояние глубже и медленнее, либо просто пытаться познать его, а это самое тяжелое и, как часто говорят, хлопотное занятие. Поэтому в данном вопросе я с ним согласен: радость ничем не лучше печали. Только на лице дольше сохраняется улыбка.

В общем, я решил, что через какое-то время последую совету своего бывшего друга, и буду это состояние изучать.

А вы?