После того, как наших соседей выписали, только ленивый не заглянул к нам и не спросил: "Вы все ещё здесь?". И так каждый день, до выписки.
Кушать Юлю уговаривали всем отделением - от тех персонала до заведующей. Юля всех внимательно выслушивала, но кушать не собиралась.
Все "подпинывающие" препараты уже были пропиты и проколоты, ждали чуда. Но ничего не происходило, Юля не включалась.
Я очень сильно расстраивалась, что мы не можем поехать домой, но и от Юли не хотелось требовать невозможного, ей и так уже в этой жизни досталось. После очередного неудачного кормления я душила в себе слезы, гладила по голове свою девочку и говорила ей, что она ни в чем не виновата, а мы с Семеном ещё подождем.
У двойни мальчишек из соседней палаты была та же проблема: один из детей не включался и не мог съесть положенную норму из бутылочки. Мама мальчиков вечерами плакала от бессилия, ведь дома её ждал ещё один ребенок. Их вела заведующая, она подбадривала маму, говорила, что все будет хорошо, но и малыша, который не кушает, она отпустить домой не может. В качестве эксперимента мальчишке уменьшили интервал кормления с 3 до 2 часов, и соответственно, разовую норму. И, о чудо, малыш начал справляться. Так они и поехали домой - один мальчишка ел с трехчасовым интервалом, а второй - с двухчасовым. Думаю, что дома мама их, конечно, выровняла, посадила на одинаковый интервал. Главное, что начал кушать.
То же самое предложили попробовать нам с Юлей. Я согласилась, и эксперимент начался. Теперь кормлений в сутках было не восемь, а шестнадцать, только 4 кормления совпадали, остальные были практически каждый час. Я сразу вычислила двухчасовые интервалы, пригодные для короткого сна, использовала их по полной, но все равно было очень тяжело столько не спать. Спасала мысль, что это не навсегда. Эксперимент автоматически должен был прекратиться, как только Юля не сможет есть всю норму. Юля не смогла спустя двое суток бессонницы, эксперимент прекратили. Чтобы вернуть её обратно на трехчасовой интервал, ей пришлось подождать 4 часа до следующего кормления. И вот тут, прежде всегда сытая Юлечка в первый раз почувствовала голод, она плакала и просила кушать, а когда принесли, все счавкала, не задумываясь. Дело сдвинулось, девочку раскачали. Теперь она ела сама, стабильно каждое кормление, но только 60% от нормы. Из положенных ей 45-50 мл, она всегда съедала 30 и останавливалась. Заведующая предположила малоежку, но опять же выписать с такой едой не могла.
Я поняла, что дочка начала кушать, медленно, неохотно, но стабильно каждое кормление. Для меня этого было достаточно, на нормы мне было наплевать. Теперь я была уверена, что справлюсь с кормлением дочки и дома, самостоятельно. Я воспряла духом, осталось научиться докармливать оставшиеся мл до нормы. И я научилась. Юля скрипела, сопела, но мать от неё не отставала, приходилось кушать))). Я честно говорила врачам, что 30 ест сама, остальное заслуга мамы. В конце концов, Юлиного неполного включения и моей уверенности в том, что ребёнка накормлю в любом случае, хватило, чтобы нам объявили, что в понедельник мы можем ехать домой!
Выписывались мы, как обычные новорожденные, через главный вход перинатального центра.
Дело в том, что нам сказочно повезло с условиями - мы лежали не в больнице рядом, где базировалось отделение патологии новорожденных, а в самом перинатальном центре, на 3 этаже. Детская больница в этот период времени принимала ковидных детей. Поэтому у нас были новые отдельные палаты с душем, а когда приходило время выписываться, никто из нас не был лишён этой сказки с упаковкой детей медсестрами, торжественной передачи отцу, шариками и поздравлениями на выходе.
Домой поехали малыши весом 3300 и 2800, совсем как настоящие доношенные новорожденные. В новую жизнь, с домашним уютом, с мамой и папой, оставив позади больничные стены.
Вот так закончился этот безумно сложный период жизни наших двойняшек, когда от малюсеньких комочков требовали порой невозможного, а они старались как могли в борьбе за жизнь, и в приобретении первых, очень важных навыков.
P. S. С благодарностью ко всему персоналу отделения патологии новорожденных и всем неравнодушным, которые были с нами в этот непростой период