Дежурный по роте
доложил рапортом командиру о прибытии его роты.
Началось построение. Артиллерийская разведка повела нас по направлению к орудиям.
Я отдал все рапорты и получил за них по 15 рублей на килограмм колбасы.
Нас привели в сарай, где мы должны были получить оружие.
Представьте себе встречу двух солдат.
Один худой, узкоплечий, как щепка, - это я, а второй огромный, тоже худой и длинный, почти 6 метров, на голове, вместо фуражки свисает конус от снаряда.
Проверил документы. Два солдата.
- Можете получить оружие, - говорю я.
Они начали стягивать с себя ремни.
- Сейчас извольте получить, - отвечаю я и подаю им по автомату.
Растерянные, они никак не могли понять, что от них хотят.
Мне очень хотелось увидеть, как они будут стрелять из автоматического оружия.
Поставив их перед орудием, я приказал стрелять в сторону противника.
Получил две двойки и должен был идти во 2-й батальон получать сапоги.
Обдирая руки об колючку, я добрался до роты. В шеренге у входа стояли наши пленные.
Унтер спрашивал про службу.
"Служу в Черноморском флоте", - громко, чтобы слышали все, сказал я.
- Здорово, мичман! - сказал Артиллерист, подходя ко мне.
Я обнял его и горячо поблагодарил. Это был мой первый экипаж.
В ту осень мы были на занятиях по строевой подготовке.
Унтер вызвал меня на построение.
Знаете, как это делается: через узкую щель двери я видел только его расплывчатый силуэт, а фамилию его я не разобрал.
Как только он исчез в казарме, я вбежал в помещение и закричал:
- Дорогой мой, идите к нашим старичкам - это наши зенитчики.
Они сейчас будут стрелять.
Вы тут подождите, а я сбегаю за ними.
Артиллеристы пришли очень быстро.
Мы подошли к бойницам.
Полчаса стояла тишина.
Потом зазвенел будильник.
Началась утренняя стрельба.
Это была наша первая война.
За 1 день мы расстреляли 2 пушки с 280 м пролета.
На следующий день провели обычную проверку.
Все было благополучно.