Был вечер и мы вернулись в гарнизон.

Дежурный по роте

доложил рапортом командиру о прибытии его роты.

Началось построение. Артиллерийская разведка повела нас по направлению к орудиям.

Я отдал все рапорты и получил за них по 15 рублей на килограмм колбасы.

Нас привели в сарай, где мы должны были получить оружие.

Представьте себе встречу двух солдат.

Один худой, узкоплечий, как щепка, - это я, а второй огромный, тоже худой и длинный, почти 6 метров, на голове, вместо фуражки свисает конус от снаряда.

Проверил документы. Два солдата.

- Можете получить оружие, - говорю я.

Они начали стягивать с себя ремни.

- Сейчас извольте получить, - отвечаю я и подаю им по автомату.

Растерянные, они никак не могли понять, что от них хотят.

Мне очень хотелось увидеть, как они будут стрелять из автоматического оружия.

Поставив их перед орудием, я приказал стрелять в сторону противника.

Получил две двойки и должен был идти во 2-й батальон получать сапоги.

Обдирая руки об колючку, я добрался до роты. В шеренге у входа стояли наши пленные.

Унтер спрашивал про службу.

"Служу в Черноморском флоте", - громко, чтобы слышали все, сказал я.

- Здорово, мичман! - сказал Артиллерист, подходя ко мне.

Я обнял его и горячо поблагодарил. Это был мой первый экипаж.

В ту осень мы были на занятиях по строевой подготовке.

Унтер вызвал меня на построение.

Знаете, как это делается: через узкую щель двери я видел только его расплывчатый силуэт, а фамилию его я не разобрал.

Как только он исчез в казарме, я вбежал в помещение и закричал:

- Дорогой мой, идите к нашим старичкам - это наши зенитчики.

Они сейчас будут стрелять.

Вы тут подождите, а я сбегаю за ними.

Артиллеристы пришли очень быстро.

Мы подошли к бойницам.

Полчаса стояла тишина.

Потом зазвенел будильник.

Началась утренняя стрельба.

Это была наша первая война.

За 1 день мы расстреляли 2 пушки с 280 м пролета.

На следующий день провели обычную проверку.

Все было благополучно.