Дверь закрыла плотно, но аромат вырвался и полетел будить маленьких сонь.
К приезду Галчонка и Маришки бабушка готовилась загодя. Отказывали себе с дедом во многом, чтоб порадовать внучек неприлично дорогой салями, сыром в красном корытце и дарами земли.
Галина Ивановна мастерски переплетала строгое воспитание с любовью. Голос не повышала, за испорченные вещи не ругала, объясняла спокойно. Привозила модные джинсы и платья, бархатные резинки с бусинками. Баловала, конечно, но в меру. На бесконечные «купишь, купишь?» отшучивалась: «кукиш, кукиш». Сладкое ограниченно — пара квадратиков белого хлеба с маслом и сахаром и никаких «просто добавь воды».
— А ну, цыц, быстро умываться! — напустила учительскую серьезность бабушка. Девчушки наперегонки умчались в ванную.
Голос строг, но морщинки лучатся любовью и нежностью. Округлое лицо в рамке нахимиченных волос, ласковые руки и теплый живот. Прижмешься, и ничто в мире не страшно: ни тройка по химии, ни разбитый хрусталь. За тройку стыдно, конечно — когда-то Галина Ивановна преподавала в школе. До того, как великая и могучая страна рассыпалась на осколки. Как чешская ваза, слишком большая и тяжелая для детских рук.
Бабушка поставила тарелку с лепешками на стол и аккуратно присела, успокаивая сердце: «Мне бы только увидеть, как Галочка окончит школу. Не подведи, милое...»