Как закончилось постсоветское пространство
В Молдавии 11 июля состоялись парламентские выборы. Маленькая явка – 48,5% – стала следствием того, что выборы были внеочередными и довольно скучными. Хотя, по сути, это был третий тур выборов президентских, прошедших в ноябре прошлого года, когда в Кишиневе появился новый президент, председатель партии «Действие и солидарность» (PAS) Майя Санду.
В это воскресенье граждане республики выбирали между коалицией двух бывших президентов – лидера социалистов Игоря Додона вместе с лидером коммунистов Владимиром Ворониным – и партией действующего президента. Результат оказался ошеломительным: впервые за всю историю молдавской независимости правая прозападная партия в одиночку получила большинство голосов в парламенте и теперь может самостоятельно формировать правительство. В предыдущие разы монопартийное правительство было только у Воронина в 2001 г. и потом еще недолго в 2005-м.
Москва долго проигрывала Молдавию. В 2005 г. при коммунисте Воронине чуть было не подписали знаменитый «пакт Козака» с Приднестровьем, по которому Приднестровская Молдавская Республика возвращалась бы в лоно молдавской государственности де-факто. Но в последний момент Воронин отказался – пакт остался очередной нереализованной декларацией, которую потом долго вспоминали.
«Кирпичная революция» 9 апреля 2009 г. развернула республику на Запад – и только неожиданная победа сепарировавшегося от коммунистов Додона в 2016 г. вернула Кишинев в орбиту российского влияния. Тогда Додон пошел известным ленинским путем – размежеваться, чтобы объединиться: он стал президентом Молдавии после раскола в рядах ПКРМ. К тому моменту в молдавском обществе назрела определенная усталость как от коммунистов, так и от либералов, правивших с 2009 г. и устроивших «аферу века» по выводу $1 млрд из бюджета страны. В результате выборы выиграл социалист.
Додон был одним из редких гостей на параде Победы в Москве, составляя компанию лидерам Средней Азии и иногда сербам. Но на практике, кроме деклараций о дружбе и сотрудничестве, ничего не делалось. Придание русскому языку статуса официального, наряду с молдавским и гагаузским, а также возвращение в молдавский эфир российских телеканалов было объявлено президентским указом лишь после проигранных выборов. И, согласно сложившейся в Молдавии традиции, уже через пару недель его успешно опротестовал конституционный суд республики.
Единственным успехом Додона, ставшим возможным вследствие коалиции с Санду, стало изгнание главного молдавского олигарха Влада Плахотнюка из Кишинева. Теперь некогда приближенный к семье Ворониных делец обживает непризнанную Турецкую Республику Северного Кипра.
Гагаузию активно накачивает ресурсами и влиянием Турция – в столице гагаузской автономии Комрат турками построены детские сады, школы, дороги, стадион, реконструируется единственный молдавский порт на Черном море Джурджулешты. В местном университете турецкие студенты учатся по программам турецкого агентства по развитию TIKA. России там нет совершенно.
Приднестровье, в котором проживают, по различным данным, до 250 000 граждан России, уплывает от Москвы все дальше. Последние заметные глазу активности российские официальные лица предпринимали в Приднестровье в канун президентских выборов 2016 г. Российская военная база, находящаяся на территории непризнанной республики у административной границы с Молдавией, уже давно пополняется исключительно местными жителями. Приднестровская молодежь едет учиться в Киев и Бухарест – до Москвы далеко и дорого.
Румыния играет свою тихую скрипку – вот и в этих выборах принимала участие партия «Альянс за объединение румын». Правда, получила она статистически незначительный процент, но наличие румынского гражданства у президента Санду признавалось ею самой. Так что рано или поздно Кишинев, очевидно, пойдет на установление более чем союзнических отношений с Бухарестом.
Увы, Россия традиционно мало внимания уделяла гуманитарной политике на Балканах в целом и в Румынии в частности. Еще одна констатация этих выборов – больше нет постсоветского пространства. Есть территории доминирования тех или иных центров силы. Произошедшая очередная потеря влияния в Молдавии – следствие отсутствия понимания данного региона и стратегии работы в нем.
Олег Бондаренко, политолог, директор Фонда прогрессивной политики
Мнение автора может не совпадать с точкой зрения редакции
Подписывайтесь на канал «Ведомости»