Я, в легком волнении, поднялась в хирургию: с сумкой, при документах, с огромным желанием освободиться от каменюги, который завелся в моем желчном.
Ну, спросите меня!
Приемной сестры не было на месте, и я примастилась на скамеечке, неуверенно опустив сумку. И в эту же секунду ко мне подскочил мужичок – бодренький, худенький, в спортивном китайском костюмчике:
- А меня уже сегодня выписывают, - и смотрит, сверкая глазами-бусинками, ждет встречного вопроса. Мне же совсем не хотелось обсуждать его здоровье, интересоваться «что» и «как». Но его косенькие глазки смотрели с таким хитрым прищуром. Они просто кричали: «Ну, спроси же»! Вынудил-таки:
- Мне грыжу вырезали, - продолжал он, так и не дождавшись моих вопросов. Как ни в чем, ни бывало! - Счас сделают перевязку, и – все! Домой! - И опять, уже победоносно улыбаясь, смотрит на меня, но, к счастью, ничего не спрашивает.
А чертики внутри него так и прыгают, так и норовят быстро всё рассказать, поделиться, вывалить все свое счастье, порадоваться хоть с кем-то за свой успех. Кажется, что у него внутри радуга – разноцветная, яркая – ну, полюбуйтесь же на меня!
- Мне в пятницу сделали операцию…
И я не выдерживаю:
-А когда положили?
- Так в среду! – Выпаливает он с готовностью, не дождавшись окончания моего вопроса.
- В среду? – Я радостно изумляюсь, уже примеривая на себя быстроту течения обстоятельств: в среду положили, через день прооперировали, и в понедельник уже домой. Чудненько. Даже недели нет.
А он, раззодорившись моей поддержкой, весело продолжает:
-Просил вот сразу две операции сделать, да хирург какой-то несмелый, говорит: ста-а-рый…
- А сколько вам лет? – Спрашиваю, уже действительно с любопытством, а про себя прикидываю: где-то в районе семидесяти…
- 86
-?!!
А глаза - блестят
Он – не красавец: глаза косоваты, но блестят, просто ликуют каждому своему же слову и вообще всему: операцию сделали, домой выписывают, так всё хорошо складывается в жизни! Лицо подвижное, эмоциональное, практически без морщин. Но особенно сбивают с факта волосы: черные, волнистые, шапкой на голове.
Расстроило его только одно: сразу две операции не сделали. Как-никак февраль, через два месяца огород. А он еще не в форме. И он, словно услышав мои мысли, переходит на короткий рассказ из своей жизни:
- Бабка-то моя, ей 81, пять лет уже на огород не ходит, - продолжает он посвящать меня в свои заботы, так счас, чуть ползает по квартире, - и усмехается, - нельзя «садиться». Пока работаешь, да шевелишься, так и кровь в тебе бегает. Да и солнце люблю. Бабка всё прячется от него, а выхожу и смеюсь вместе с ним...
Он, словно, подытоживая свое заключение, быстро проделывает руками круговые движения: мол, смотрите, какой я сильный и молодой!
- Операция у вас была лапара (без шва и пореза)?
-Не-е-ет, меня разрезали, сказали в пятницу приехать швы снимать…
- А как домой будете добираться? – Обеспокоенно спрашиваю я. Больница за городом, автобусы ходят редко, переполненные. - Мы-то привыкли, чтобы привезли-увезли…
- Так на автобусе, - отвечает, как само собой разумеющееся.
- Так как же вы на автобусе?! После операции! Некому за вами приехать? – Теперь уже я «липну» со своими вопросами.
-Так, а зачем? Я на автобусе, остановка от дома далековато, хоть пешком пройдусь.
И он, бодро соскочив со скамейки, чуть не бегом заспешил в перевязочную:
- Медсестра пришла, - бросил мне на ходу…
Улыбнись!
Я смотрю ему вслед, и самой уже хочется бежать, подпрыгивать – ну, подумаешь, камни там какие вырезать! Моя операция прошла победоносно. Не поверите: и перед наркозом, и после него передо мной «стоял» веселый жизнерадостный мужичок, подбадривал и сверкал глазами-бусинками. Он, словно счастливый талисман, не давал мне даже нахмуриться – улыбнись! И я расцветала…