Пока я валялся в госпитале, полк перебазировался в Кремово на аэродром Озёрная Падь. Орловскую взлётную полосу ремонтировали. Осенью должны были закончить.
Мне предстояло поездом ехать в Приморье. Жена уже была там у родителей на витаминах. Мы ждали ребёнка. Так что, эта командировка была очень кстати. Надеялся, что на выходные удастся побывать у тёщи на блинах.
Быстро разделался с зачётами: район-то полётов был знаком. И 13 августа начал интенсивно догонять парней по лётному плану. За оставшуюся половину месяца налетал почти 12 часов. Это, я вам скажу, для меня редкое счастье — такой налёт. Закончил одиночную программу перехватов, а потом и парную. 30 августа прошло ЛТУ эскадрильи по перехватам воздушных целей. Много шума из ничего!
Если это лётно-тактическое учение и было чем-то интересно, то только тем, что пришлось изображать действия по пролёту радиоактивного облака и посадку на заражённый аэродром. На учениях все ходили с химзащитой. Лётчики в полёт её не брали, она оставалась у техника самолёта.
Заруливая на стоянку, заметил офицера из управления полка с блокнотом в руках. Техник был в химзащите. Не повезло. Придётся нам с техником изобразить один акт мерлезонского балета: выход лётчика из кабины истребителя на зараженный аэродром.
Вот как выйти из кабины и не замараться?
Точно помню, что сначала техник подавал в кабину противогаз. Потом на трапе подставлял бахилы, в которые я всовывал ноги, не наступая ботинками на трап. Внизу он накидывал на меня плащ. Ещё перчатки надевал. Где-то.
Техник был опытный и подсказывал мне мои действия в нужный момент. Проверяющий что-то помечал в блокноте, качая головой. Сам-то он был без химзащиты.
Вот никогда не понимал таких проверок. Аэродром заражен? Заражен. Одел химзащиту и строчи в блокнот в перчатках резиновых, умник! Смотри на мир через стёкла противогаза. Показывай пример подчинённым.
Потом надо было правильно разоблачиться перед стартовым домиком в зоне дезактивации. Там тоже стоял офицер с блокнотом.
Вся эта веселуха происходила после крайнего залёта и не всем досталась.
Условия жизни в Кремово я не помню. Летали интенсивно, остальное — не важно. Смены делили с местным полком. Наш полк в первую смену летал, они во вторую. Погода была замечательной поначалу, но в сентябре пару смен пришлось летать за облаками, пробивая их по одному и собираясь звеном на догоне. Допуск к заходу на посадку при нижнем крае облаков 500 м. и видимости 5 км мне дали в августе. Так что, облака нам не мешали летать на боевое маневрирование ДРБ.
Здесь в Кремово состоялось моё становление ведомым. Со всякими передрягами в воздухе. Удача сопутствовала мне в этих полётах, а то, что нас не убивает, делает нас сильнее. Про моё выживание в звеньевых полётах читайте здесь.
В сентябре летали на боевое маневрирование ДРБ звеном. Отрабатывали «Удар вдогон» и «Удар во фланг». Звучит солидно. А вот содержание этих «ударов» уже не помню. Я-то четвёртым в звене был. Главная задача: не потеряться на этих маневрированиях, и в конце маневра оказаться на своём месте. Оказывался. Старался. В этом же месяце, потренировавшись в полётах за облаками и в пробивании облаков, вылетел в зону в облаках.
А это был уже задел на «второй класс». Ведь для сдачи на квалификацию «Лётчика 2-го класса» надо освоить полёты в облаках днём. Сначала технику пилотирования и самолётовождение, а потом и боевое применение. Что открывало дорогу в домик ДЗ. «Второкласник» должен летать и в ПМУ ночью. Но пока что к ночи мы и не приступали.
Мы вышли на финишную прямую «третьеклассника»: заканчивали программу полётов на боевое применение в составе звена. Звено — тактическая единица эскадрильи и полка. Не практикуется в ИА общий строй эскадрильи или полка одиночными самолётами. Только звеньями. Хотя звенья могут стоять плотно. Но кратковременно. Помню только один раз шли двумя звеньями в сомкнутом боевом порядке, как восьмёркой: преодолевали ПВО в Марах. В других случаях звенья шли рассредоточено. «Свиньёй», например, полк в воздухе звеньями может выстроиться. Звено управления полка — свиной пятачок. Шучу. Не было такого.
Искал в Лётной книжке запись про возвращение из Приморья на родной аэродром. Участвовал я в этом перелёте или нет? Не помню этого момента. Возвращение мне запомнилось в связи с предпосылкой к лётному происшествию, которое случилось с моим однокашником. Помню, что я стоял на ЦЗТ и ждал посадки однокашника.
Нашёл запись престранную. Полёт на ДРБ 2 октября длился 1 час 45 мин. Многовато для одного полёта. Даже для «Удара во фланг». Предыдущие полёты были длительностью 40 минут. На высоте 8000 метров, а тут - 9600. Всё ясно! Это и был перелёт с Кремово в Орловку на эшелоне. Чтобы «клетку» очередную закрасить, записали вместо перелёта ДРБ. Ну и ладно. «Клетка» важней для продвижения к классу. А перелётный опыт никуда не денется, даже если его в Лётной книжке не обозначили строчкой записи.
Орловка встретила нас прохладой глубокой осени. В Приморье ещё и признаков осени не наблюдалось, теплынь, зелень. А здесь уже полуголые деревья с остатками жёлтых листьев. И бодрящий холодный воздух. Демисезонная куртка с поднятым воротником — самое то на ЦЗТ.
Самолёты продолжали садиться на полосу. Теперь ждём всех посадок, а потом транспортного борта, на котором летит и мой чемодан под присмотром техника.
Прошла информация, что у одного лётчика сорвало фонарь кабины на высоте 7000 метров на снижении. Пока самолёт снижался и заходил на посадку заняли место для наблюдения за моментом посадки и выяснили кто в кабине. Иван Коваль. Наш однокашник. Бедолага долговязый, трудно ему вжиматься в кабину со своим ростом. Любопытно узнать его впечатления.
Истребитель приземлился штатно. И без фонаря выглядел странно на пробеге. Иван был на месте в кабине. Не отсосало. Ждём своего товарища. Его теперь будут пытать инженеры, объяснительные пока напишет…
Дождались. Коваль выглядел возбуждённым, не отошёл от полёта и от пыток инженеров с пристрастием. Он был взбудоражен подозрениями инженера полка в его некомпетентности. Размахивал руками и возмущался. Пришлось приложить некоторые усилия, чтобы вернуть его к моменту схода фонаря. Нам это было интересно, а не инженерные фантазии. Может и нам придётся это испытать. Хоть при катапультировании. Лучше заранее знать особенности нахождения в открытой кабине на скорости 900 км/час.
Фонарь ушёл на снижении. Неожиданно. Ивана потянуло из кабины, но он был притянут хорошо и кислородная маска была одета. Лобовое остекление защитило голову от встречного потока, но сидеть стало неуютно. Лётчик опустил кресло пониже и закрыл светофильтр ЗШ, чтобы оградить глаза от сквозняков. Больше никаких особенностей не было. Все системы работали в штатном режиме. Иван успокоился и нормально приземлился.
На следующий день был разбор перелёта. Дошли до эпизода со сходом фонаря. Командир полка поинтересовался у инженера полка причиной такого предательского поведения самолётной запчасти. Инженер причины ещё не знал, но предположил, что лётчик сам сбросил фонарь. Командир удивлённо спросил у своего зама по ИАС:
- А зачем?
Было видно, что он ошарашен таким нелепым предположением и вопрос задал машинально.
Зам оказался не готов к такому вопросу и замялся. И вместо ответа выдал:
- А почему он тогда в двух куртках в кабину сел? Заранее подготовился!
Командир нахмурился:
- Не занимайся ерундой! Ищите причину и в кратчайшие сроки приведите самолёт в боеготовое состояние. Садись!
Иван торжествующе смотрел в спину посрамлённого инженера полка.
Только ленивый после этого не задал Ивану вопрос про две куртки. Лётчики, а потом и техники донимали Коваля этим куртками очень долго. Коваль отбивался, как мог.
В Кремово мы летали в кожанках. А перед перелётом метеоролог порекомендовал надеть демисезонные куртки: в Амурской области предзимье. Иван, не надеясь на замки своего чемодана, который самостоятельно перелетал на транспорте в куче эскадрильского имущества, надел на кожанку демисезонку. Что не укрылось от внимательного глаза зам по ИАС, который встретил самолёт на ЦЗТ в Орловке. И у него закралось подозрение…
Причину схода фонаря обнаружили. Разболтались замки, которые держали фонарь в закрытом положении. Они похожи на прищепки. Зазоры увеличились и серьги фонаря выскользнули из прищепок.
Вины лётчика не нашли. Действовал он грамотно и хладнокровно в нештатной ситуации. Но! Две куртки …
Товарищи! Одевайтесь по сезону.