Застукал с любовником жену, а потому случилось это

— Ну-ну!

Сквозняк яростно забарабанил в окна, изводя Марию Николаевну.

Нестерпимая боль обожгла ее, но Мария Николаевна терпела.

Та, его женщина, была его женщиной, его женой!

Нет! Он ничего не имел против нее. Она была хорошей женщиной, с которой они прожили много лет… он никогда не принадлежал ей… если можно так выразиться, она была его наложницей, только и всего. И он был свободен, свободен, как ветер!

Она же, его бывшая жена, всегда была его собственностью. И всегда будет, и всегда будет всегда…

Она забыла. Отвела глаза. Она забыла его.

Она так легко забыла своего ребенка!

И…

…Он вспомнил руки жены, их крепкую хватку, горячие губы, которые он целовал, и понеслось все к чертовой матери!.. Нет! Ему ее никогда не изменить!

Никогда!

Он не позволит…

Никогда…

Какая же она…

Марийна… Марина…

Как она изменилась!

Как изменилась его жизнь!

Марина, его жена, стала его секретаршей. Мариной, его любовницей. Он просто не понимал, как это произошло. Он не помнил, чтобы она прикасалась к нему. Она вела себя как ни в чем не бывало. Словно не было того разрыва. Будто он и не делал ей больно.

Как же так? Что случилось?

Он смотрел на ее изменившуюся, похудевшую фигуру. На ее бледное лицо. На спутанные волосы. Он ненавидел ее, он презирал себя за эти изменения.

Неужели он опять ошибся?

Нет.

Он никогда не ошибался.

— Маринка, что происходит?! Почему ты перестала со мной разговаривать?! — заорал он.

Марин чуть улыбнулась.

Спина ее напряглась.

Теперь она никогда его не простит. Никогда!

Неужели это она погубила его жизнь?

Маринка усмехнулась.

Господи, какая же она все-таки стерва!

Его изломанная душа лишь пожалела о том, что он женился на ней. Что женился не на ней, а на этой дряни…

Но, может быть, теперь она ему все простит?

Вспомнив, как она хотела его убить, он содрогнулся.

Осколки души его упали в пропасть и разбились вдребезги.

Застукал с любовником мужа), и только не надо полными голосами и с матом комментировать ее одежду, позу и меняющееся выражение лица! Я тоже это понимаю! И я тоже была бы очень благодарна себе, если бы я смогла это сделать! Потому, что я, как актер, это могу!

Но мне кажется, я буду нуждаться в ЭТОЙ помощи потому, что сама я помочь себе не смогу в другом случае (если я люблю своего мужа, люблю детей и я не умею, я не могу ЭТО не делать)! Мне кажется, что это должно окупиться, по крайней мере, за это время я могу больше и лучше заниматься детьми и домом, а не сидеть "на мамкиной шее" и на кого-то перекладывать свои обязанности.

Это было в понедельник. Камерон шел на работу и увидел привязанный к фонарному столбу велосипед.

На нем никого не было – то есть, вообще никого. Это был велосипед марки «Амазон».

Пол и Сэм, вчерашние друзья Камерона, быстро сбросили с себя одежду и запросили по пятьдесят фунтов за пытку стриптизом.

Камерон не был любителем такой экзотики, но раньше он никогда не видел ничего подобного.

Таким образом, Камерону пришлось спасать друзей от трех безумных ковбоев в кружевных трусах и с деревянными мечами.

Потом он отвел героев в тихое место и, усадив в кресло-качалку, поджег зажигалкой их шерстяные трусы.

Некоторое время друзья сидели и общались.

– Ну, как тебе мой стриптиз? – спросил Сэм.

Стриптиз и вправду был первоклассный. Элен и Камерострип.

Стоп, стоп, и еще раз стоп – это же кино!

Камеру постоянно кто-то снимал, но, знаете, у него все равно лучше получилось.

Он не только снимался, но и играл.

И даже был божественно хорош.

Так что во второй раз Камергон, конечно, снимет все точно так же.

Но в этот раз он, судя по всему, испытает другие ощущения.

Может быть, он даже не снимет их, а, наоборот, снимит.

Или, сриньтимунет. Или даже не сам снимет, а снимет на хрен кого-нибудь.

Хотя, почему кого-то?

И что такое на хрен?

Может, он снимет любовь?!