Женщине приснилась норковая шуба. Причем «настоящая», то есть из аукционного меха. Такая штучка стоит дорого. Чтобы было приятно и душе, и телу, нужно выложить тысяч сто пятьдесят. Это она выяснила, когда сон до конца досмотрела.
Откинула одеяло – и сразу цены проверять. По интернету.
Затем ходила в мучительных раздумьях. К чему такой странный сон? А еще и про шубу? Причем про дорогую шубу?
Вопрос, конечно риторический. Можно его себе неделю задавать. А ответа все равно не получишь. Поэтому она решила: сон не просто так. Значит, ей кто-то намекает, мол, купи себе. Порадуй себя.
Деньги у нее есть. Она сама накопила – по копеечке. И на новую шубку хватит. Всё так. Но дело в другом.
Первое и самое главное: ей семьдесят. И она не работает. И никуда не ходит. А куда пойдешь? И еще: родня не поймет. И реакция родни может быть неприятно резкой. До грубости.
В первую очередь, муж.
Однако сон покоя не давал. Не зря же он привиделся. Ну, и, конечно, самой очень хочется. Вот задай ей рациональный вопрос: для чего тебе дорогущая норковая шуба из аукционного меха? Она ответить не сможет. Действительно, а для его? Вот стиральный порошок – понятно. Холодильник с телевизором – тоже понятно. А шуба? Тем более, что тебе уже семьдесят.
За утренним чаем сказала, что очень хочет норковую шубу. Муж и глазом не повел. Никак не отреагировал: мол, хотеть не вредно. Тогда она в разговоре сделала неожиданный поворот, который заставил муженька брови поднять.
Она сказала, что можно взять сто пятьдесят тысяч – с той – со второй карточки. С ее карточки. Потому что она туда деньги складывала. По рублику.
Он опустил брови и вдруг чаем захлебнулся. Она постучала по его спине ладонью. Муж, не глядя на нее, сказал: «На рынок в ней ходить? Ты рехнулась. Тебе зачем? Знаешь, я не ожидал». И пошел на балкон – к своей пепельнице.
Она осталась ни с чем. Но вдруг внутри проснулось упрямство. Оно, наверное, с детских лет дремало. Дремало, а потом заснуло. И резко проснулось. И это упрямство напрочь прогнало все разумные доводы. Вымело их, как мусор из комнаты. Хочу, хочу и хочу.
Буквально ринулась за ним на балкон. И крикнула в его спину: «А я все равно куплю. А ты как хочешь».
Он вернулся в комнату и долго смотрел на нее, с недоумением смотрел. Присел на краешек дивана и ласково, как с ребенком, заговорил. Что это неразумно. Потому что они оба на пенсии. Они нигде не бывают. А шуба дорогая требует, так сказать, определенного образа жизни. Много разных умных и разумных вещей назвал.
Но ее детское упрямство уступить не желало. Заходила по комнате, заговорила резким обиженным голосом: «Пусть пенсия, пусть образ жизни. Но я нарочно буду по два раза в день по улице гулять. А деньги с собой не заберешь. Туда не заберешь».
Муж вышел.
Видимо, пожаловался ее родне. Позвонила очень старенькая мама: «Доченька, не надо с мужем ссориться. Он у тебя хороший. Трудолюбивый. Не надо ссориться. Не покупай шубу». Она, конечно, маме возражать не стала. Старость ее пожалела.
Однако решила ответить действием на действие. Дочери позвонила.
Дочь приехала. И сказала: «Я думала, ты уже собралась».
- Куда собралась?
- Как, куда? За шубой.
Мать мигом оделась. Отец что-то хотел сказать. Уже и рот открыл. А дочь подошла, положила ему руку на плечо и сказала: «Папочка, дорогой, когда женщина что-то решила себе купить, то мужикам лучше помалкивать». Как говорится, мигом ему рот заткнула.
Вечером она полтора часа вертелась у зеркала. Муж смотрел хоккей. Делал вид, что ничего не замечает. Так что сон – в руку.