С каких пор перевелись витязи на Святой Руси?

«Гении» внешней торговли типа пресловутого Артема Тарасова тоже богатели без особых трудов. Например, банк давал кредит 100 000 рублей, и с этими деньгами такой «ге­ний» обращался, скажем, к директору леспромхоза, который экспортировал лес, с просьбой продать 1000 кубометров леса по обычной цене 100 рублей, а ему, директору, по отдельно­му трудовому соглашению выплачивалась кругленькая сум­ма (по понятиям директора) — 1000 рублей за дополнитель­ный труд. Затем с договором о продаже «коммерсант» обра­щался во внешнеэкономическую организацию, торгующую лесом, с просьбой продать лес за границу и тем же обеща­нием заплатить 1000 рублей по отдельному трудовому со­глашению... Потом он направлялся во внешнеэкономиче­скую организацию, закупающую компьютеры, с просьбой закупить за вырученную от продажи леса валюту 100 ком­пьютеров и обещанием заплатить по отдельному трудово­му соглашению... А потом в газете печаталось объявление: «Продаются персональные компьютеры по 100 000 рублей», заключались договора с покупателями компьютеров и в лес­промхоз переводилось 100 000 рублей за лес. Тот сам гру­зит на экспорт лес, закупаются компьютеры и рассылаются по договорам покупателям. На счет коммерсанта поступа­ют деньги, он возвращает кредит, раздает взятки и получает почти 10 млн. рублей. В стране дураков очень просто де­лать деньги из воздуха.
Строго говоря, в эти годы СССР посрамил западных биз­несменов, которые десятилетия тратят на обучение своему делу, на изучение рынка и прочего. Наши «таланты», правда, благодаря современной власти стали миллионерами, ничего не зная и не умея, не имея конторы и телефона. Я вспоминаю профессии удачливых коммерсантов и поражаюсь: среди них практически нет работников экономики. Очень много партийных и комсомольских функционеров, есть крупные работники Генпрокуратуры СССР, работники Главного раз­ведывательного управления, очень много врачей различных специальностей, много кандидатов технических наук, спор­тивных тренеров и прочих далеких от экономики людей, в одночасье ставших «финансовыми гениями».
Куда эти люди могли потратить свои миллионы? По за­падным стандартам, они могли бы вложить их в построй­ку заводов, в промышленность. Но что в этом деле может понимать врач-гинеколог? Естественно, что эти люди и их рубли встали в очередь на валютную биржу с тем, чтобы по любой цене приобрести доллары да купить на них «Роллс-Ройс», виллу в Испании, еще одну в США, открыть счет в банке Лихтенштейна. Этим людям, у которых рубли легкие, по сути своей ворованные, нет нужды за них держаться, эти их миллионы обесценивают рубль на бирже. И мы, эксперты, это видели. К началу 1992 года при цене доллара в Госбанке 1,73 рубля на бирже он вырос до 80 рублей. И реформаторы твердо пообещали сделать этот курс официальным.
Вернемся еще раз к отказу от планирования. Этот отказ означал, что теперь рядом с плановыми покупателями бу­дут западные покупатели. Казалось, можно было бы радо­ваться: у экономики СССР резко увеличился рынок сбыта! Но не будем спешить радоваться, а сначала выясним, а что они покупали. Поскольку люди покупают то, чего у них нет, то и в СССР западные покупатели купить хотели то, чего нет на Западе. А там нет своего сырья. Следовательно, глав­ный объект покупки дополнительных покупателей — сырье и энергоносители (сырье для энергетики и транспорта).
Сырье в СССР, как отмечалось выше, не включало в себя потребительную стоимость, стоимость от Бога, и поэтому имело для внутреннего потребления низкую цену: Но когда появился покупатель с Запада, цену на сырье приходилось поднять до принятой на Западе, причем поднять для всех, в том числе и для внутренних покупателей. Внутри страны цена резко вырастет... А цена на сырье имеет очень пакост­ные свойства. Пока сырье превращается в готовый товар, скажем, бытовой холодильник, оно проходит до десятка пе­ределов. К примеру, медная руда попадает на медеплавиль­ный завод — это первый передел, черновая медь идет на рафинировочный завод — второй передел, электротехни­ческая медь прокатывается в толстую проволоку — третий передел, проволока протягивается и эмалируется в обмо­точный провод — четвертый передел, из него изготовляют обмотки электродвигателя — пятый передел, электродвига­тель монтируется в холодильный агрегат — шестой передел, холодильный агрегат монтируется в готовый к продаже лю­дям товар — холодильник — седьмой передел. На каждом переделе производитель добавляет к цене купленного сы­рья свою прибыль, пусть небольшую — 20%. Но умножен­ная семь раз сама на себя, эта скромная прибыль приводит на седьмом переделе к увеличению цены конечной продук­ции в 3,7 раза! Это означает, что если цена на медную, же­лезную руды, уголь и другое сырье повысится в 10 раз, то цена на конечную продукцию возрастет в 37 раз.
И, наконец, снова подчеркнем, что рост цен при одном и том же количестве денег в системе равносилен их исчезнове­нию. К примеру, на одном предприятии работают люди, ко­торые производят хлеб, на другом — автомобили «Жигули». С помощью денег они обмениваются своими товарами. За десять лет работник хлебозавода смог накопить, наконец, 15 тысяч рублей, необходимые для покупки автомобиля к концу 1991 года. А работники автозавода готовы собрать к этому моменту автомобиль. Назрела операция в системе товар—деньги—товар. Но с 1 января 1992 года резко повы­сились цены, и «Жигули» стали стоить 700 тысяч рублей. Хлебопек обворован, у него украдены честно заработанные сбережения. И обворован он не работниками автозавода, те бы продали автомобиль хлебопеку, как и всем другим, но его новая стоимость уже не позволяет им это сделать. Этот ав­томобиль, как и другие, не продан, выпуск их прекращает­ся, болтунам предоставляется полная свобода утверждать, что производство остановлено, так как из-за низкого ка­чества продукции автозавод не может найти покупателей. Но мы понимаем, что не в качестве дело: подъемом цен на продукцию автозавода отобран его рынок, у его покупате­лей изъяты деньги — средство передачи товара в системе товар — деньги — товар.

Но в гораздо более тяжелом положении оказываются предприятия. Не купив автомобиль, рядовой покупатель ку­пит хотя бы что-нибудь. Предприятие так не может. Ведь никто же не купит у автозавода автомобиль без колес, без коробки передач или без стекол. Автозавод обязан купить или все, или ему ничего не надо. А с ростом цен и у пред­приятия, как у частного лица, деньги исчезают, как бы оно ни стремилось их пополнить. Допустим, у предприятия есть 10 рублей, на которые оно купило у поставщиков сырье, из­готовило товар и продало его за 15 рублей. Если цены по­стоянны, то оно получит выручку, заплатит налоги и прочее и снова купит на 10 рублей сырье. Но в современной ситуа­ции, пока товар доставлялся покупателю, а деньги за то­вар — предприятию, цены на сырье повысились до 100 руб­лей. А ведь выручка составила всего 15 рублей. Предприятие берет в банке кредит и дает ростовщикам на себе нажиться, покупает сырье за свои 15 да 85 рублей кредита, изготовля­ет товар и продает покупателю за 150 рублей. Но пока пред­приятие ждет деньги, цена на сырье становится 1000 руб­лей. Предприятию нечем вернуть кредит и проценты рос­товщикам, новый кредит они не дают, у предприятия один путь — остановиться, даже если у покупателей есть эти 150 рублей. А если и у покупателя нет денег, тогда надо останав­ливаться немедленно!
Похоже, что мы, экономические консультанты, рассмот­рели достаточно примеров и провели тщательный анализ. Теперь надо писать отчет. Он должен быть примерно такой: «СССР имел замкнутую экономическую систему, самообеспечивающуюся, автономную. В едином государстве сосре­доточены были и сырье, и покупатели готовой продукции. Приток денег для бесперебойного функционирования систе­мы товар — деньги — товар обеспечивало государство, оно же контролировало цены на товары. Цены специфические: цены на сырье, не включающие его потребительскую стои­мость, существенно ниже западных; цены на товары повы­шенной комфортности — выше западных. Поэтому при со­единении рынков СССР и Запада на Запад могло продавать­ся в первую очередь только сырье.

ДЕЛОКРАТИЗАЦИЯ ГОСУДАРСТВА

Суть слов

То, чем мы до сих пор занимались в этой книге, опре­деляя, что является Делом, русский народ называет «доко­паться до сути». Сегодня крайне необходимо докапываться до сути, поскольку множество понятий перестало иметь для нас конкретное, осязаемое значение, мы перестали и пони­мать, и даже задумываться над тем, что действительно сто­ит за тем или иным словом. Но мы продолжаем использо­вать эти слова, подразумевая под ними или Бог знает что, или вообще ничего. Это положение объясняется рядом при­чин, и первая — наш бюрократизм как образ мысли, сводя­щийся к правилу: «делай так и говори так, как приказало делать начальство или как говорят «модные» авторитеты». А зачем надо так делать, как эти действия и слова влияют на Дело, знать необязательно и даже вредно. Ведь обдумы­вая действия, можно вредить Делу, поэтому спокойнее во­обще о Деле не думать. Например, приехал к чиновнику за пенсией на инвалидной коляске человек без ног, а его гонят за справкой, в которой будет указано, что он инвалид. Если задуматься и понять, кто такой инвалид, то станет стыдно гонять безногого человека по инстанциям. А если не дока­пываться до сути, то инвалидом можно считать только того, кто имеет справку, что он инвалид, пусть даже и придет он самостоятельно хоть на четырех ногах.
Вторая причина связана со следующей особенностью России: иметь крайне паскудную прослойку населения, име­нующую себя интеллигенцией. К ней обычно причисляют себя те, с которых нет надлежащего спроса за их Дело: пи­сатели, журналисты, артисты и те ученые, результаты ра­боты которых обществу не требовались. В России они поч­ти всегда содержались правительством. Заметим, что толь­ко в СССР и Испании ученые получали деньги за то, что они ученые, другими словами, за то, что имеют некие уче­ные звания: кандидат наук, доктор наук, академик. В других странах ученый, чтобы получить деньги, должен сделать не­что полезное для общества; тогда найдется покупатель и за­платит ученому из своего кармана, а не из денег налогопла­тельщика. Не уверен, что такое отношение к науке наиболее полезно для общества, но в этих условиях масса российско-советских ученых, особенно гуманитариев, превратилась в наглых паразитов на теле народа, причем не знающих своего Дела. Действительно, все эти шаталины и буничи, поповы и гайдары — получали свои ученые звания и большие день­ги за обладание ими, доказывая в своих работах необходи­мость планового ведения хозяйства, а потом они доказыва­ли необходимость уничтожения системы планирования. Это говорит о том, что они откровенные мошенники: либо они раньше с целью получить деньги, выплачиваемые государ­ством за ученое звание, утверждали не то, что составляло суть экономической науки и, следовательно, они не имели права на эти звания и все полученные ими деньги украде­ны у народа, либо они мошенничали позже.
Не могу вспомнить, чтобы об этих «светилах» нашей эко­номики сказал хотя бы одно хорошее слово непосредствен­ный потребитель их Дела — работник экономики, директор завода или председатель колхоза. И вы не могли такого слы­шать: не за что было их хвалить тогда, а тем более сейчас.

Вот еще пример. И во времена СССР, и сегодня телевиде­ние демонстрирует передачи о новых кинофильмах. В этих передачах, как правило, проводится оценка качества этих фильмов. Нельзя вспомнить ни одного случая, когда эту оценку давал тот, для кого фильм предназначен,— зритель — потребитель Дела. Работу режиссеров и артистов оценива­ют сами режиссеры и артисты по принципу: кукушка хва­лит петуха за то, что хвалит он кукушку.
Такое положение интеллигенции дает ей возможность не знать и не понимать своего Дела.
Но как выглядеть умным, не понимая сути Дела? Для это­го нужно и говорить, и поступать так, как модные «умные». И беда России в том, что для ее интеллигенции модные ум­ные всегда находились на Западе. По-видимому, в этом не­чаянная вина Петра I, который начал обучать Россию имен­но там. Что говорят на Западе, то для нашей интеллигенции и свято. Для нее, не понимающей сути Дела, не имеет зна­чения, почему так говорят, когда, в каких случаях и зачем. Главное, что так говорят на Западе. На Западе говорят, что нужны демократия, умные политики, рыночные отношения, и наша интеллигенция старательно повторяет эти слова, не пытаясь даже понять, что они означают.
И это не сегодня началось. Под влиянием интеллиген­ции Столыпин уничтожал в России общины потому, что на Западе — фермерское сельское хозяйство. И для подавляю­щей части тогдашней российской интеллигенции не имело значения, что на Западе другой климат, другие расстояния, другая религия (молящаяся на деньги и освящающая рабст­во) и, главное, другой образ мыслей людей. Кстати, для сего­дняшней интеллигенции уже не имеет значения и суть сло­ва «фермер»: она уже не понимает, кто это.
Приведем пример, подтверждающий это высказывание. Пропагандируя развал колхозов и совхозов, российское те­левидение сняло фильм о канадских фермерах. Я видел три последних сюжета из этого фильма. В первом показали фер­мера, только что купившего ферму и мечтающего вместе с авторами фильма о будущих доходах. Во втором был пока­зан фермер, уже разоренный банком, так как он не сумел расплатиться за кредит под покупку высокоудойного стада. Но наиболее показателен третий эпизод. Несколько братьев, получив в наследство очень большие площади земли, разделили их, попробовали работать самостоятельно, но не полу­чилось. Тогда они создали фирму, передали ей свою землю, машины и инвентарь как личный вклад и нанялись вместе с женами работать на собственное предприятие. Объединив свои усилия, они купили самые высокопроизводительные машины и добились очень высоких доходов от совместного труда. Авторы фильма утверждали: надо и в России иметь фермеров, не понимая, что в качестве положительного при­мера доказали именно то, что в СССР называли колхозом.
К несчастью, зачастую и на Западе весьма смутно пони­мают суть используемых слов. Если бы там всегда понима­ли, о чем говорят, то, возможно, и наша интеллигенция вре­мя от времени попадала бы в точку.
В октябре — ноябре 1994 года по телевидению был пока­зан пятисерийный американский фильм «Постижение демо­кратии», автор которого пытался объяснить, что такое де­мократия. Уже то, что это понятие он не смог описать не­сколькими предложениями, должно насторожить: понимает ли он, о чем речь идет? Действительно, ведущий делал все, чтобы постигнуть демократию: посетил многие страны, на лодке плавал, говорил со многими людьми. Но в конечном итоге у него получилось, что вроде бы и африканская дикта­тура — демократия, а английская Хартия вольностей — вро­де бы и вовсе не демократия. В конце концов, автор как буд­то пришел к мысли, что демократия — это строй, при кото­ром все подчиняются закону. Но... Гитлер пришел к власти абсолютно законным демократическим путем, Германия аб­солютно демократическим путем приняла расовые законы, которые гитлеровцы не нарушали. Окончательно запутав­шись, автор сделал выводы, что демократия — это строй, при котором государство подчиняется законам, выработанным ООН. Это, может быть, звучит и неплохо, но автор перед этим убедительно доказал, что смысла законов сегодня уже никто не понимает, а истолковать их может лишь неболь­шая группа юристов. А на примерах из решений Верховного суда США автор фильма показал, что то, как толкуют законы юристы, может совершенно не подходить народу — демосу. Но если народ (демос) не понимает законов, а их толкование юристами его не устраивает, то это не демократия, это юристократия. В общей сложности часа четыре автор филь­ма пытался объяснить суть демократии, но добился, в кон­це концов, весьма жалких результатов. А ведь слово «демо­кратия» сегодня все комментаторы и политики упоминают так же часто, как грузчик слово «мать».
Рассмотрим суть слова «фашизм». Это название одно­го крыла итальянской социалистической партии. Было бы справедливо и правильно использовать это слово для харак­теристики политических течений, идеология которых пол­ностью совпадает с идеологией итальянских социалистов, которые пошли за Муссолини. Но сейчас за любые слова против сионизма на критика автоматически наклеивается ярлык фашиста. Говорящие это очевидно не знают, что фа­шисты Муссолини не испытывали вражды к евреям, и анти­семитизм не был им свойственен. Когда в 1941 году Гитлер напал на СССР, вместе с немцами нас атаковали союзники Гитлера и его вассалы, а также сотни тысяч добровольцев из всех стран Европы. Часть их была убита в ходе войны, а часть взята в плен. На год освобождения из плена в числе плененной гитлеровской сволочи находились и 10 173 ев­рея. Это больше, чем бельгийцев, голландцев, финнов, люк­сембуржцев, испанцев, норвежцев и шведов, вместе взятых. Откуда же взялись эти евреи?