В 16 лет меня впечатлил образ Княжны Марьи Болконской и её внутренний конфликт, как совместить Божественную любовь – равную безусловную ко всем людям – и влюблённость к мужчине, которая повлекла за собой разные эмоции, включая ревность и неприязнь. Её религиозность никак не позволяла ей чувствовать мирские эмоции, а отсюда и внутренний конфликт.
Не с точки зрения религии, но из-за внутреннего ощущения меня повергли в размышления смятение Княжны и непонимание, как в душе совместить несовместимое. Мне всегда хотелось видеть в человеке что-то хорошее, воспринимать людей равными. Просто хотелось, не знаю почему. И, конечно же, до сих пор не получается. Не хватает какого-то звена в цепочке, причины, по которой можно было бы отодвинуть в сторону симпатии и антипатии и безоценочно смотреть на людей.
Честно, не помню, чем закончились внутренние терзания Марии Болконской, как она разрешила ощущение предательства религии. Но помню, что она обрела цельность к концу романа, кажется, благодаря браку.
Мне же на помощь пришло ненасильственное общение: ежедневное обращение к своим потребностям и мыслительная игра в угадайку «а какая потребность у человека не удовлетворена, что он такой хмурый?». Потребности – основа для принятия равенства между людьми. Потребности объективны и универсальны. Они мне помогают видеть, что между людьми гораздо больше общего чем кажется на первый взгляд. Да, мы по-разному себя ведём и проявляемся, но в основе лежит что-то нас объединяющее – мы хотим по сути одного и того же.
Симпатии и антипатии никуда не уходят из моей головы, но именно ежедневная практика и анализ эмоциональных состояний других людей помогает мне обрести цельность как у Княжны Марьи. Я слушаю себя и других и за оценочными суждениями, за «болью», за негативом разглядываю неудовлетворенные потребности. И, таким образом, понимаю, что все мы люди, которым хочется безусловной любви.
🔸 А у вас было что-то подобное?