👫💕 Просто сериал какой-то! Прочитайте историю из еврейского детского лагеря не хуже голливудского ромкома

Шалом, это «Цимес»! Мы рассказываем про жизнь современных евреев в России. Наверняка многие из вас не раз ездили в детский лагерь: классные вожатые, старые песни, страшные истории перед сном, первая любовь и дружба, которая, кажется, продлится всю жизнь. Лагеря для еврейских детей не сильно отличаются: программа и песни другие, а эмоции — те же. Инесса Генкина из Санкт-Петербурга рассказала «Цимесу», как 17 лет назад впервые поехала в еврейский лагерь, где всё было странно и «стрессово», но именно там она встретила своего молодого человека, с которым живёт и сегодня. А ещё друзей, отношения с которыми она тоже сохранила.

Если при упоминании летних лагерей для еврейских детей у вас тоже щемит сердечки от ностальгии, пишите нам в комментариях, мы с радостью расскажем вашу историю.

— Кажется, лет в пять или шесть я спросила у папы, кто такие евреи, он ответил: «Это люди, у них есть государство, но все мы живём в разных странах». Мне сказали, что кричать в детском саду «Мы евреи!» не стоит. Ежегодно весной бабушка звала нас в гости, на столе была маца, но и пироги тоже были. Она упоминала Песах, и все за столом что-то такое обсуждали. Это всё, что я в раннем детстве знала о своём происхождении.

Впервые я поехала в еврейский лагерь в 2004 году. Лето было непростое: мама с папой разводились, а бабушка почему-то не могла приглядывать за мной на даче. Мама искала варианты, куда меня пристроить, и ей дали телефон питерского «Сохнута». Я очень боялась — меня аж тошнило на нервной почве. В итоге мама меня уговорила. Помню свой чемоданчик, стоящий в углу перед отъездом, и как мама сажает меня в автобус на Рузовской.

Лагерь начинался 1 июля, смена длилась 21 день. Позже я узнала, что в лагере под эгидой фонда ICHEIC объединились еврейские организации: там были вожатые из «Сохнута», из «Адаин ло» и из «Евы», поэтому лагерь был огромный — человек двести детей и несколько корпусов.

Еврейский лагерь, 2007 год. Фото из личного архива Инессы

Что я помню о лагере? Он был довольно ужасный в плане всего: еда отвратительная, условия тоже. Туалеты на этаже в диком состоянии, и всего две душевые кабины на целый четырёхэтажный корпус. Мне было 13 лет, я мылась самостоятельно — разумеется, ночью, потому что днём детей шести — восьми лет конвейером мыли вожатые.

Программа тоже была провальная, но из хорошего я запомнила кафе-мидраш: как мы расходились по миленьким уютным шатрам, сделанным из прозрачной ткани, а внутри нас ждали вожатые, и мы с ними обсуждали тексты. Ещё помню, как показывали мультик «Принц Египта» в кинозале, и свою первую вожатую — Ксюшу Фёдорову, музыкантку, дочку Лёни Федорова из «АукцЫона».

По маме я скучала очень — мне было грустно, и первое время я даже плакала.

В середине лагеря был родительский день, приезжала мама, а потом она приехала ещё раз, потому что я плакала и хотела домой. Мама меня уговаривала остаться. В целом там было прикольно, мы веселились, но чувство дискомфорта присутствовало.

Лагерь делился на две части, старшую и младшую, и я была в младшей. Потом я, конечно, познакомилась со многими ребятами из старших. Их жизнь разительно отличалась от нашей: там был алкоголь и купание ночью в заливе.

Нашим же развлечением было пускать туалетную бумагу «флагом» из окна и отдирать кафель, чтобы разбивать его об пол.

Однажды нам дали йогурты, они вздулись, и ничего лучше, чем кидаться ими с балкона в людей, никто не придумал. Интересный был опыт.

С моим молодым человеком Мариком мы познакомились в 2004 году, в том самом адском лагере. Смена закончилась, мы разъехались, но тогда никто после лагеря не общался: соцсетей не было, а СМС и звонки по кнопочным телефонам — это очень дорого. Следующим летом мы снова встретились в лагере, и уже было это приятное чувство — «я тебя знаю, ты меня знаешь, привет». Марик мне не слишком нравился, но после третьего лагеря через год мы ещё больше подружились и обменялись телефонами. В моём блокноте (ребята такие подписывают друг другу) Марик написал: «Инесса, ты очень клёвая».

Примерно в 2007 году в «Сохнуте» появились разные проекты, мы начали на них ходить и общаться не только летом. Тогда я и влюбилась в Марика. Мы стали много общаться, всё было весело-задорно. Наши отношения претерпевали множество разных пертурбаций: всё-таки с момента, когда тебе 17, до момента, когда тебе 30, происходит очень много всего. Мы с Мариком не всё это время были вместе: сначала встречались около трёх лет, потом разошлись, а сейчас живём вместе — уже два с половиной года.

Еврейский лагерь, 2011 год. Фото из личного архива Инессы

Мы много обсуждали, почему мы ещё вместе, что это значит, почему эти отношения сохранились. У меня нет романтического предубеждения, что первая любовь — это судьба. Просто я такой человек, сложно понравиться мне в принципе. Может быть, я что-то и романтизировала, тащила за собой прошлое много лет. Может быть, в итоге это и вылилось в то, что мы начали встречаться и до сих пор вместе. Безусловно, лагеря, мадриховство (работа вожатыми в еврейском лагере. — Прим. «Цимеса») и весь путь, который мы прошли, дали ту почву, на которой эти отношения всё ещё существуют.

За что ещё я безоговорочно благодарна лагерям, так это за дружбу с девочками. Аня, Маша, Римма, Соня — с каждой из них мы познакомились либо в лагере, либо на каком-то еврейском проекте. У нас есть общий чатик, мы регулярно видимся и общаемся друг с другом. Удивительно, но с тех пор как мне исполнилось 18, на мой день рождения приходят одни и те же люди. Девочки приходят уже «+1» или даже «+2». Мы дружим с 15 лет, это мои самые близкие люди.

Помимо этих друзей у меня почти нет отношений из других мест. Я проучилась 10 лет в школе и не общаюсь оттуда ни с кем, из университета у меня осталась одна подружка.

Все мои друзья и знакомые — это люди из еврейских проектов.

Сейчас я могу сказать, что эта закрытость от внешних людей и знакомств не сыграла в плюс. Важно быть более открытой, больше уметь в нетворкинг и взаимодействие с разными людьми. Мне и сейчас не очень комфортно в незнакомых компаниях, в отличие от компании моих еврейских подружек и друзей.

В 2008 году Оля Фогельсон, Кирилл Демидов и Женя Горбацевич решили, что нужно перепридумать мадрихов, и открыли Школу педагогики. Наша тусовка была в возрасте «последнего лагеря», и, разумеется, нам совсем не хотелось расставаться с этой атмосферой. В результате нас, 25 активных ребят, ездивших в лагеря и участвовавших в разных лидерских проектах, собрали и предложили пройти школу ведущих и стать мадрихами. Я только сейчас поняла, что нас с подругами сдружила именно Школа педагогики — вот где мы все пересеклись. Марик эту школу тоже проходил.

Инесса и Марик. Фото из личного архива Инессы

Через год мы ехали на смены уже в качестве вожатых. Для нас это было логическим продолжением лагерной жизни — ты уезжаешь на полтора месяца, живёшь вне дома, не спишь. Днём ведёшь занятия на группе, ночью их готовишь. Растворимый кофе «три в одном» льётся круглосуточно, а ночью вы ходите на залив: между вами любовь, дружба, объятия, разговоры. Все ходят в широких израильских штанах и ярких шарфах. Конечно, в этих лагерях все постоянно болеют, потому что в таком режиме жить невозможно. Это отдельная жизнь, после которой ты спишь трое суток, чтобы вернуться к реальности.

P. S. Тот первый лагерь проходил под Питером, в месте под названием «Дюны». Перед отъездом на «Масу» меня накрыла ностальгия, и мы с подружкой Соней поехали туда на машине. Сейчас это место заброшено, из окон растут деревья. Мы ходили по той территории, смотрели на песчаные дюны, с которых когда-то катился наш общий друг, вспоминали туалетную бумагу, развевающуюся в окне. Жаль, что это место стало необитаемым.

Записала Настя Венчикова

Читайте также на «Цимесе»:

• Детские лагеря: куда отправить ребёнка в июле и августе
• Как я ездила в еврейский летний лагерь: две истории про любовь
• Как я поехал в Израиль на 10 дней и стал директором еврейской организации