Нынче очередь моя,
И скажу Вам не тая,
Что история не нова
В центре города большого,
Жил я с Мамой налегке,
В Пироговской тупике. Дверь не надо запирать,
Стол да старая кровать,
Вот и все наше богатство,
Что там было воровать!?
А в окне кусочек неба,
А на небе облака,
Сладкий чай с хрустящим хлебом,
Жизнь беспечна и легка.
У Юсуповского дома,
След Распутина пропал.
Там мне с детства все знакомо,
Там историю топтал.
И облезлые фасады
Украшали кумачем.
А в кондитерской у сада
Угощались калачом.
Деревянный львиный мостик
Спину гнет через канал.
По нему я бегал в гости,
На гитарах струны рвал.
И сдувая с пива пенку,
Каждый день, я, как в бою,
Жизнь ломал через коленку,
И чужую и свою...
Нынче очередь моя,
И скажу Вам не тая,
Что история не нова
В центре города большого,
Жил я с Мамой налегке,
В Пироговской тупике.
Дверь не надо запирать,
Стол да старая кровать,
Вот и все наше богатство,
Что там было воровать!?
А в окне кусочек неба,
А на небе облака,
Сладкий чай с хрустящим хлебом,
Жизнь беспечна и легка.
У Юсуповского дома,
След Распутина пропал.
Там мне с детства все знакомо,
Там историю топтал.
И облезлые фасады
Украшали кумачем.
А в кондитерской у сада
Угощались калачом.
Деревянный львиный мостик
Спину гнет через канал.
По нему я бегал в гости,
На гитарах струны рвал.
И сдувая с пива пенку,
Каждый день, я, как в бою,
Жизнь ломал через коленку,
И чужую и свою...