Они нашли классного руководителя и директора школы. Первой стала возражать классный руководитель. Что школьный физрук скоро женится – его невеста ждет ребенка. А вы уверены, что ваша дочь сказала правду? Эта фраза взбесила Полину – они ни минуты не сомневалась, что пережила и еще будет переживать ее сестра Таня. Он может обидеть каждую из вас.
Присоединился и директор школы: -Не верю! Сколько он у нас работает, не было ни одной жалобы. Полина подбежала к оркестру, выхватила микрофон и на весь зал сказала: -Девочки! Будьте осторожны! Рядом с вами не учитель физкультуры, а преступник. Но ему так это с рук не сойдет! Полиция разберется! В зале начался переполох. Достаточно было и таких, в которых явно слышалось сомнение: а не сама ли Таня-тихоня соблазнила физрука? Может, захотелось ей почувствовать себя красоткой? Но были и такие девочки, которые опустили глаза и не комментировали. И пусть он не переступил черту, но они поверили, что вполне мог позволить себе самый гнусный поступок по отношению к однокласснице.
И посыпались комментарии. Им было стыдно: физрук не раз и в их адрес позволял себе вольности, от которых долго горели щеки. Полина и мама уходили из школы, а за ними почти бежали директор и классный руководитель. Это же дурная слава не только о школе, но и о самой Тане. Правда, у мамы еще оставалось сомнение: стоит ли придавать огласке то, что во время выпускного прямо в стенах школы произошло с ее дочкой? И тут Полина рассказала о том, что с ней случилось в восьмом классе, почти сразу после похорон папы.
Они уже не требовали, а просили не обращаться в полицию. С таким позором как жить ей в городе? Но их ни Полина, ни мама не слушали – они спешили к Тане. Мама получила еще один удар. Теперь понятно, почему Полина на пушечный выстрел не подпускает к себе молодых людей. И столько лет молчала! Носила все в себе… И она, ее мама, ничего не заметила.
Значит, и старшая дочь прошла через это. Уже почти все ее подруги замужем, уже стали мамами, а Полина только высмеивает то одного парня, то другого. Нет, старшая дочь права: это преступление. Полина осталась с Лизой. И те поехали в полицию.
И за него надо отвечать! Они пришли домой. А маме и Тане вызвала такси. …Есть все-таки надежда, что полиция в обозримом будущем станет, наконец, работать по-другому. Не станут подозревать, что все произошло из-за алкоголя или добровольно. Пусть.
И тут не будут отпускать шуточки, когда к ним обратятся за помощью, если случилась такая беда, как с Таней. Пусть проверяют на алкоголь. Но пусть и спрашивают по существу и деликатно. Мама, обычно доброжелательная, вспылила. И это она заставила и заявление принять, зарегистрировав по форме, и экспертизу назначить.
Не так, как Таню, не унижая сомнением. Она первый раз в жизни защищала свою дочь, не думая, какие слова надо подбирать. И не просто назначить экспертизу, а провести ее срочно. – Немедленно! Моей дочери надо смыть с себя эту мерзость! И виновник сейчас в пределах вашей досягаемости. Если, конечно, еще какую-нибудь девочку не истязает в спортзале! И мама добилась своего: экспертиза была проедена, заключение врач-гинеколог дал.
-Делайте экспертизу немедленно! – откуда-то появившимся командным голосом заявила мама. Наверное, еще танцует на выпуском в школе. …Домой они приехали уже утром. Таня зашла в душ. Но появилось хоть какое-то ощущение, что часть мерзкой грязи смывалась… Но на этом Полина не остановилась.
Их ждали Полина и ничего не понимающая Лиза. Вода хлестала ее, заглушая слезы. Она убедила маму и Таню, что огласка необходима. И могла на 180 градусов поменять свои принципы. Или же чувствовала себя ущербной, униженной и оскорбленной.
Потому что каждый такой случай, который жертва замалчивала, приводил к тому, что сама жертва оставалась жить один на один с жуткой травмой. Вплоть до того, что пускалась во все тяжкие. А другая сторона медали была не менее ужасной. Он только совершенствовал свои преступные методы, менял время и место, и продолжал насилие. - Но почему все привыкли считать, что стыдно жертве? Хорошо.
Совершивший насилие и не наказанный за это, чувствовал вседозволенность. -Да, это стыдно, - говорила Полина. Допустим. Тот урод, про которого я никому не рассказала, говорят, что так и продолжал глумиться над девчонками. Тоже им было стыдно…И никто сегодня не знает, сколько у него было трофеев.
Но смотрите, что получается. А они молчали. А расскажи я об этом тогда, сразу, он получил бы срок. Так и ты, Таня. Но если забрать заявление, и физрук выйдет сухим из воды, где гарантия, что когда-нибудь он не пересечется с нашей Лизой? Последний аргумент был убийственным: Таня посмотрела на Лизу и представила, что подобное происходит с ее младшей сестрой.
И жертв было бы меньше. Конечно, это непросто. И сказала: -Я не заберу заявление! А потом сама предложила Полине: -Давай напишем в соцсети! Я ничего не стану скрывать… Смелой все-таки оказалась Таня. Но правда всегда становится очевидной. Девушки рассказывали, когда и при каких обстоятельствах это произошло.
Одно дело писать о ком-то в третьем лице, и совсем другое – о себе. Так и здесь: оказалось, что не так уж мало тех, над кем насильно поглумились. Оказалось, что ошибка многих, которые и готовы были заявить о насильнике, знали его, так вот, их ошибка была в том, что они молчали несколько дней. А без них трудно было что-то доказать. И дело не возбуждали.
А время уничтожало биологические доказательства. Нашлись и такие пострадавшие девушки, которых после случившегося предали собственные родители: узнав, в какую беду попала их дочь, позарились на откупные деньги. Эти девушки были, пожалуй, в самом трудном положении: большинство из них не смогли простить предательство собственных родителей. Многие в никуда. Узнав, что с ней произошло, старший брат решил, что справится без полиции, без заявления.
И ушли из дома. Одна девушка рассказала, как за нее отомстил брат. Нашел сам обидчика сестры и избил его. И теперь отбывает наказание. А тот мерзавец выздоровел.
И судили не насильника, а брата: он нанес тому тяжкие телесные повреждения. Ему осталось еще два года. И, девушка предположила, что он промышляет так и дальше. Не остались в стороне и городские СМИ: был целый ряд публикаций и передач на тему «Насилие – зло. Исключить их совсем было не реально.
А волна протеста против насилия набирала обороты. Не молчи!» Такие преступления случались и раньше. И тут дело было не в географии и ментальности. А он, увы, существовал веками. Об этом говорил Тане редактор телепередачи, приглашая ее выступить в прямом эфире.
Гораздо сложнее было переломить ложный стыд жертвы. Но подвижки уже были видны и ощутимы. А Таня боялась. Ей было мучительно стыдно. -Вот именно, - убеждал ее редактор.
Она боялась презрения. И оставалось чувство вины: может, она что-то сделала не так? Дала повод? С другими же этого не случилось. – Вы ищите вину в себе. Еще даже не ночь на дворе. А тут вас хватают и тащат в кусты.
А она есть? Представьте, что вы просто идете по улице. И голова ваша занята своими мыслями. Только потому, что вы слабее, не можете дать отпор? Или потому, что напали сразу несколько моральных уродов. Вы виноваты? Или они? Я вас познакомлю с одной девушкой. И с ней случилось то же самое.
И все, друг за другом, издеваются над вами. Она почти ваша ровесница – школу закончила в прошлом году. Правда, это был не учитель. Она тогда тоже никому ничего не рассказала. У этого соседа есть и маленькая дочь, крестница этой пострадавшей девушки.