Здесь, на своем канале я решила опубликовать свой рассказ о поездке некой Тони на лечение в Чехословакию в 1980г. Рассказ честный без прикрас. Может, кому-то будет интересно. Правда, молодежи, возможно, покажется, что это все происходило в средневековье: все-таки 40 лет прошло. Но для меня все это было как вчера. Первые главы можете прочитать на моем канале в выпусках с такой же заставкой.
Глава четвертая. Романтическая
Тоня жила в санатории уже три недели и понемногу втянулась. Постепенно стала понимать что-то по-чешски. И как собака, скорее по выражению лица догадывалась, о чем говорят итальянцы, когда они использовали «санаторное эсперанто» – смесь английских, итальянских и чешских слов. Хотя ее стали угнетать и это общение односложными фразами и невозможность высказаться, посмеяться в компании над какой-нибудь дурацкой байкой. Тому, кто родился в начале 21 века, уже не понять этого одиночества в чужой стране, когда нет интернета, телевидения и книг на родном языке.
Каждый день Тоня проходила назначенное доктором лечение, потом с медсестрой перед большим зеркалом отрабатывала правильную походку. Вечером сидела на лавочке перед входом в санаторий, обозревала окрестности и проходящих мимо людей, слушала, о чем люди говорят, – кофе не пила, берегла последние гроши.
Ее уже никто не задирал, все к ней привыкли. И Тоня уже не старалась завести себе приятелей – все равно все выходило ей боком.
Например, однажды итальянцы в столовой пригласили ее на чей-то день рождения вечером в ресторан. Тоня, опять, простая душа, почти обрадовалась новому приключению и сдала, как и все, пять практически последних долларов на подарок имениннику, тщательно оделась, причесалась и не пошла в столовую на ужин, чтобы не испортить аппетит.
В ресторане на столе не было ни бутылок, ни закусок, но официанты принесли всем гостям, а гостей было довольно много, по бокалу мартини. Неопытная Тоня еще не чувствовала подвоха и ждала продолжения банкета. Имениннику с шутками и прибаутками (ну, наверное, с шутками, Тоня все равно ничего по-итальянски не понимала) подарили большого надувного крокодила. «Вот на что потратили мои денежки эти «добрые» самаритяне», - ехидно подумалось Тоне.
Потом некоторым стали приносить еду. Тоня ждала- ждала, но так и не дождалась, когда же ей принесут что-нибудь поесть. Сначала она обиделась и решила, что это дискриминация какая-то по национальному признаку. Но голод не тетка, и она, стесняясь, спросила у соседа по-чешски и на пальцах, когда же ее официанты обслужат. Сосед объяснил, что еду принесут, когда ее закажешь. Что правила у них, у итальянцев, такие - именинник оплачивает только первую выпивку, а остальное, дорогая Тоня, за свой счет.
Посидела Тоня за столом еще немного, поулыбалась и голодная пошла домой, а про себя решила: «Все, ребята, денег у меня все равно нет, буду дружить сама с собой».
Но «человек предполагает, а бог располагает». Через пару дней в столовой Тоня забылась и попросила у официантки хлеб по-русски. Недалеко сидящая женщина просто взвизгнула и закричала Тоне, – «Ты русская?»
«Ну вот, опять началось!», - рассердилась Тоня и как бы слегка отвернулась. Но женщина не угомонилась, пересела к Тоне и практически на чистом русском языке стала рассказывать ей, что она болгарка, зовут ее Мария. Она замужем за итальянцем, живет теперь в Италии. Обожает Россию и все русское, работает переводчиком с русского языка и теперь Тоню от себя не отпустит.
Воистину, самое интересное начинается, когда уже ничего не ждешь!
Теперь Тоня каждый вечер стала проводить в комнате Марии и ее мужа. Ежевечерне там собиралось некое итальянское общество, которое своим певучим языком всегда очень громко и живо что-то обсуждало. Тоня спрашивала у Марии, о чем речь. «Ни о чем конкретном не говорят, что-то о футболе, - отвечала Мария,- давай лучше о тебе поговорим». «Наверное, что-нибудь секретное, не для моих ушей», - огорчалась в тот момент Тоня.
Но когда через два года она приехала снова в Янске Лазне уже со знанием итальянского языка, то была поражена, как таким восхитительно звучащим для славянского уха языком можно бесконечно обсуждать всякую ерунду!
К Марии на вечерние посиделки стал приходить мужчина, тоже итальянец, сильно за тридцать, возможно, даже под сорок, среднего роста, седоватый, худощавый с яркими синими глазами. Заметно было, что у него не совсем хорошо работают руки. Говорил негромко, но чаще молчал, рассматривал Тоню, чем сильно ее раздражал. Их познакомили, итальянца звали Адриано.
Однажды вечером у Марии итальянцы между собой по непонятной для Тони причине раскричались, как мартовские коты, Тоне стало неинтересно, и она решила прогуляться. На улице моросил дождь, смеркалось. Скука смертная, ни телевизор посмотреть, ни книжку почитать. Опять, что ли, идти Кобзона по радио слушать? А тут Адриано подходит и говорит: « Ресторан, синьорита?».
«Ну, нехай ресторан,- подумала Тоня, - «может, на халяву поем мороженое, пироженое…, все лучше, чем Кобзон».
Оказалось, что у Адриано имелся автомобиль – ярко- оранжевый фольксваген. Тоне по тем временам это показалось просто роскошью какой-то. Да, а что делать?! любят глупые девушки красивые машинки. Даже Адриано как-то помоложе показался.
Подъехали к ресторану, а, может быть, просто к кафешке. Тоне в связи с социалистической недоразвитостью в вопросах бытового обслуживания населения все нравилось. Адриано подвел ее к столу, за которым сидела компания взрослых симпатичных, хорошо одетых мужчин, и представил: «Антонина dalla Russia». Мужчины по очереди стали вставать, представляясь. Антонине было приятно, отношение к ней было совсем не то, что с этим придурком Кармело. В душе забрезжило что-то вроде благодарности за демонстрируемое уважение. Пару часов Антонина просидела в этой компании с Адриано, ничего не понимая в разговоре, просто ела мороженое и слушала музыку итальянского языка. В конце вечера он спокойненько так, без любовных ужимок проводил ее до комнаты.
На другой день после обеда Адриано предложил Тоне поехать в Шпиндерув Млин. Тоня не поняла, что это такое, но с радостью согласилась,- во-первых, все лучше, чем в комнате сидеть и слушать страстные арабские крики за стеной, а во-вторых, мужчина оказался такой тактичный.
И вот в этой яркой оранжевой машине, на мягких кожаных креслах под тихие завораживающие итальянские мелодии они долго ехали по горным извилистым дорогам. Адриано что-то пытался рассказывать на чешском языке, который знал довольно хорошо. Тоня постепенно привыкла к его, произносимым мягким баритоном, акценту и, несколько раз переспрашивая, стала понимать, о чем он говорит.
Он рассказывал, что заболел еще в юности после травмы, что уже раз десять приезжал на лечение в Янске Лазне, поэтому так хорошо знает чешский язык. Что он знакомился в санатории с разными девушками, но русских здесь еще не было.
«Во как! Я, значит, экзотический фрукт, поэтому всем откусить охота, а ты, милочка, ужо себя и красавицей возомнила», - Тоне захотелось сказать ему что-нибудь смешное и дерзкое, но без словарного запаса оставалось только ресницами хлопать, ужимки разные демонстрировать в стиле немого кино и ехидные монологи внутри себя произносить.
Оказалось, что Шпиндерув Млин – это такое известное чешское туристическое место высоко в горах. На высоком месте шпилем стояла многоэтажная гостиница, а на верхнем этаже гостиницы – ресторан, из окон которого открывается потрясающий вид на горы, поросшие тайгой.
Ресторан был полупустой, весь такой шикарный. Адриано заказал на ужин свинину в ананасах. Гадость ужасная! но Тоня ела и улыбалась, чтобы не портить ему настроение, так как по своей убогой советской привычке переживала, что ужинать в этом ресторане, наверное, дорого и общение с ней не стоит того, ведь она не принцесса крови в изгнании, а просто девушка средней внешности с различными комплексами. В конце ужина подали ликер Quattro. Мама дорогая! В СССР тогда ликеры вообще не продавали, и Тоня не поняла, что за амброзию она выпила.
Вам, наверное, уже понятно, что душа Тони размягчилась. И на обратном пути она трещала что-то без умолку, возможно думая, что говорит по-чешски. Адриано вежливо кивал и гнал машину по темнеющей извилистой дороге, что только прибавляло шарма и загадочности всей этой ситуации.
У Тони со всеми ее глупостями был еще один типично женский недостаток: когда она волновалась, то начинала говорить, не переставая, без возможности вспомнить, о чем был разговор, при этом еще более возбуждаясь и теряя контроль над собой. И вот от полноты чувств, простушка Тоня, объясняя что-то, дотронулась Адриано до колена. Машина сразу свернула в какой-то глухой лесной угол, и Адриано полез к ней целоваться.
« Ну вот, пришел час расплаты за свинину в ананасах!», - Тоня чуть не расплакалась. « Ну, где романтика и долгие ухаживания?! Что вам надо от меня, противные итальянцы?!»
Видимо, поняв Тонину реакцию, Адриано спокойно и уравновешенно так заметил, что, мол, не надо было за колено хватать с загадочными улыбками и непонятной русской речью, тем самым сигналы подавая его мужскому восприятию мира. Он-то решил, что это Тоня первая проявляет инициативу.
«Вот он - когнитивный диссонанс»,- всплыло у Тони в голове. Она погладила Адриано по щеке,- «Вообще-то мне приятно, что вы ко мне…»- она немного подумала, чем можно заменить непереводимое слово «пристаете», - «имеете интерес. Но давайте побыстрее вернемся в санаторий. Вы же знаете, что в десять вечера двери там запирают».
Так закончился второй день их общения.
На следующий день для Тони началась новая, неизведанная ранее жизнь. После положенных медицинских процедур Адриано тактично стучался в комнату и предлагал различные экскурсии, прогулки. Он знал все места вокруг. Всегда был очень внимателен, заботился о том, где Тоне удобнее пройти, покупал мелкие подарки. Однажды пригласил Тоню в гости домой к медсестре, которая ему делала массаж в санатории. Оказалось, что она также делала массаж и Тоне.
В гостях у массажистки Тоня предложила помочь на кухне и испытала практически потрясение: на внутренней стороне дверей кухонных шкафов были приклеены таблички со списком содержимого на полках. Видя ее удивление, массажистка показала Тоне шкафы в спальне, и там также на всех дверцах внутри были подобные таблички - простые листы бумаги, с напечатанными списками вещей. Вот это порядок! Недостижимая русскому человеку вещь. Потом у себя в комнате Тоня поделилась своими наблюдениями с Ренатой, и та открыла свой чемодан и показала приколотый к верхней крышке список своих вещей.
Почему мы - другие?! Тоня в течение всей следующей жизни по разным причинам вспоминала этот вопрос и пыталась на него ответить, в итоге решила, что во всем виноват вмонтированный в нас золотоордынский ген кочевого племени.
В итоге Тоня сдалась, а, может быть, пришла пора и она влюбилась? А почему бы не влюбиться на фоне таких декораций?! Чужое небо, горы, цветы, безделье, чуткий итальянец со своими сладкими итальянскими мелодиями. Девушки влюбляются и по более глупым и мелким причинам.
Во влюбленности главное разрешить себе это безумие.
Оставшееся время до отъезда прошло, как в тумане. Однажды они заехали в католический костел. Под готическими сводами было холодно и неуютно, Адриано обнял Тоню и сказал: «Обещай здесь, что мы всегда будем вместе».
- Как я могу такое обещать, ведь через несколько дней я уеду в Советский Союз, и, может быть, уже никогда не смогу вернуться?- Тоня почти заплакала.
- А давай, я спрячу тебя в багажнике автомобиля, и мы как-нибудь попытаемся пересечь границу. Я это серьезно предлагаю.
Тоня задумалась. Готова ли она на такие безумные поступки? Нужно ли ей из курортного романа делать трагедию, кидаться в омут с головой?
- «Нет, это не выход, - ответила Тоня, - у моего отца будут неприятности на работе, его, наверное, уволят. Давай я сначала уеду домой, ты будешь писать мне письма, я буду учить итальянский. Мы лучше поймем друг друга».
За неделю до Тониного отъезда к Адриано приехали друзья из его родного города – семейная пара. Жену звали Габриелла, это была такая миниатюрная учительница английского из колледжа, в котором также работал Адриано. Она пыталась разговаривать с Тоней на английском языке, объясняла ей, что все они, и Адриано в том числе, члены коммунистической партии Италии, что именно она пришлет вызов Тоне для приезда в Италию, чтобы Тоне легче было бы объяснить цель своей поездки.
Тоня слушала, со всем соглашалась, а про себя с усмешкой думала: «Боже мой, что я делаю, а ведь я обещала в КГБ не рассказывать о талонах на продукты, а тут практически изменяю Родине, мама дорогая! А была, не была, потом разберемся при доигрывании».
Решено было, что Адриано проводит Тоню до поезда, а в Праге на одну ночь остановятся в квартире одного чеха, приятеля по санаторию. Поехали рано утром все вместе, Тоня, Габриелла с мужем и знакомый чех, молодой парнишка- студент. Наконец-то, Тоня увидела Прагу во всей ее незабываемой красе: причалы и парки у Влтавы, Староместскую площадь, Вацлавскую площадь. Они заехали в какой-то магазин, в котором тоже продавали за валюту, наподобие московской «Березки». Адриано купил магнитофон Филипс и подарил его Тоне. Тоня не могла просто так принять подарок, она сняла с себя золотую цепочку с медальоном в виде Рака- своего знака зодиака и, смущаясь, что не может сделать большего, подарила его Адриано. Весь вечер всей компанией провели в пивном баре, стилизованном под старину: с огромными деревянными балками на потолке, с латами рыцарей по углам, с необыкновенным темным чешским пивом.
Тоня чуть не плакала от распирающей ее сердце благодарности и в то же время от щемящего чувства близкой разлуки.
Остальное я еще не дописала. Поэтому выложу много позднее.