Добрый день дорогие читали, я хочу затронуть одну не мало важную тему - эта тема касается различных умов, которые жили до наших с вами времен. И в первую очередь речь пойдёт об одном мало известном монахе Лазар Серб. Сербский монах часовщик и инженер, ставший известным благодаря тому, что в 1404 году собрал и установил первые часы в московском кремле.
«…А наречется сей час ник часомерье»,— старательно вывел жирным полууставом неведомый нам монах-доброписец и поставил точку. Так в древней русской летописи под 1404 годом впервые появилась запись о первых в Московской Руси башенных часах. С тех пор минуло без четверти шесть столетий.
Ныне наша промышленность полностью удовлетворяет спрос на высококачественные часы самых разных моделей. На всех континентах тикают приборы времени, выпущенные предприятиями всесоюзного производственного объединения «Союзчаспром» Министерства приборостроения, средств автоматизации и систем управления. Но в дореволюционной России часовой промышленности не существовало, хотя первые часы появились на Руси очень давно.
Относительно механических башенных часов с достоверностью можно сказать, что уже в XV веке на Руси, в частности в Москве и Новгороде, имелось значительное число мастеров, изготовляющих механические часы.
Об устройстве в Москве первых башенных часов сообщают летописи. В одной из них в соответствии с принятым в те времена летосчислением писец указывает: «В лето 6912 (1404 год)... князь Василий замыслил часник и поставил его на своем дворе...» Смастерил часы ученый монах Лазарь Сербин. Этот инок пришел с гористого мыса Афон. Появление Лазаря при дворе московского великого князя объясняется тем, что на рубеже XV века греки, сербы, болгары, теснимые на Балканах турками, часто искали приюта в единоверной им Москве... Часы, созданные Лазарем Сербином, были водружены умелыми московскими мастерами на одной из башенок белокаменного Кремля. Это были единственные тогда во всей Руси башенные часы. Да и само слово «часы» в смысле прибора для измерения времени в русских письменных источниках появилось впервые лишь в конце 1404 года. Для обозначения этого нового прибора в употреблении были и другие слова — «часник» и «часомерье», но они в языке не удержались. Второе из них возникло, по-видимому, как буквальный перевод греческого слова хронометр (хронос — время, метрео — измеряю).
Изображение первой московской часозвони (башни с боевыми часами) имеется в Лицевом своде. Глядя на цветную миниатюру, мы будто смотрим в своеобразное окно на исчезнувший мир Древней Руси.
На циферблате часов по кругу расположены «указные слова» — церковнославянские буквы. Эти буквы имели в то время значение цифр. Применяемая нами сейчас система арабских цифр — сравнительно новая, Россия знает ее лишь около трех столетий. До 1702 года цифры обозначались буквами — А—1, В — 2, Г — 3, Д — 4 и т. д.
Современник, выражая свое восхищение, писал, что часы эти «...на всякий час ударяют молотом в колокол, размеряя и рассчитывая часы ночные и дневные, не бо человек ударяше но человековидно, самозвонно и самодвижно, странолепно (очень красиво. — Б. Р.) некако сотворено есть человеческой хитростью (изобретательностью.— Б. Р.) преизмечтанно и преухищрено».
Рассказ летописца о том, что часы ударяли (звонили) «человековидно», говорит о наличии при часах механической фигуры, которая служила звонарем. Подобные фигурки людей, ударяющих молотом в часовой колокол, были известны в башенных часах крупных западноевропейских городов XV века и назывались французским словом «жакемар». Но на миниатюре Лицевого свода мы видим иное приспособление для боя — это простой стержень с молотом, который острым своим концом направлен к колоколу.
Разницу в описании и изображении часов можно объяснить тем, что миниатюра создана не с натуры, а лет эдак 150 после установления «часника». Часы едва ли дошли до XVI века. По всей вероятности, часы художник изобразил такими, какие он мог видеть в свое время. Воскресенская же летопись добавляет, что часы Лазаря Сербина были «чюдно велики и с луной», то есть показывали фазы луны.
Восхищение новой диковинкой, какой до сих пор еще не знала Русь (да и мало кто знал тогда во всем мире), было столь велико, что летописцы буквально не находили слов, чтобы его выразить. Великий князь не поскупился на громадную по тому времени сумму и за установку часов уплатил «полувтораста рублев» — около тридцати фунтов серебра.
Часы Лазаря Сербина долгое время были единственными не только в Москве, но и на всей Руси.
