ДАЕТ ЛИ МНЕ РАБОТАТЬ МОЙ МУЖ-ТУРОК?

Кто не работает, тот удачно вышла замуж.

Правда, случай-то не мой!

Начнём с того, что уже изначально я выросла на белорусском огороде. А это значит только одно — с картохой я на ТЫ. Чётко знаю, как посадить, выкопать и перебрать. При том не просто пару хилых грядок на огороде. А сразу по-крупному. Десяток гектаров, которые нужно оприходовать и продать подороже. А потом на эту выручку выпросить у мамы новые зимние сапоги.

А ещё в моей жизни было много белорусской сахарной свеклы. По-народному, просто бураков. С ними я тоже на ТЫ. Правда, на выручку не то, что на сапоги не хватало, а даже на новые трусишки.

Дело было в школе, когда в обязательном порядке нужно было работать на местный колхоз. Летом 2 раза ходить на прополку, а осенью на неделю отменяли все школьные уроки и насильно отправляли нас в поле.

Сачкануть с этого «весёлого» мероприятия не получалось. Скажу так—легче было слинять с уроков, чем с бураков.

Были, конечно, в этом деле и свои плюсы. Родительские собойки, костры и дружные перекусы на огромных бураках вместо стульев.

Мои отношения с земледелием закончились ровно в 16, когда пришло время поступать в универ. Тут я внезапно была освобождена от всех сельхозработ и погружена в мир абитуриента, который оказался настолько трудоёмким, что картоха и свекла больше не казались такими кошмарными.

Одним словом, когда в 18 лет я оказалась в американской лагерной столовке, 10-часовой рабочий день меня не особо испугал. Ведь тёть Юля видела и вещи пострашнее. Такие как бесконечные картофельные поля и пирамиды сахарной свеклы.

А вот подружке из Питера пришлось куда сложнее. Потому что до этого самой непосильной работой в её жизни была уборка в родительской двушке.

Так и сейчас по жизни. Вроде бы и муж сапоги может прикупить, а сидеть дома без дела всё равно не получается. Как приучили с детства, так и до сих пор душа постоянно рвётся на работу.