Тяжёлые, грозовые тучи медленно выступали из-за горизонта. Где-то вдалеке раздавались ворчливые раскаты грома. Ласточки летали низко к земле.
- Будет дождь,- сказал дед Иван и потёр ноющее перед непогодой плечо.
- Меее,- ответила коза Нюська, мотая головой.
- Чего, старый, сидишь на лавке? Сейчас как ливанет, мало не покажется,- бросила на ходу Клавдия, бегущая на поле с граблями на плече.
Старик посмотрел ей вслед и усмехнулся:
- Беги, беги, трындычиха. Всё-равно
не успеешь всё сено сгрести.
Коза Нюська утвердительно закивала головой.
Дед Иван посмотрел на темнеющее небо и его память достала из глубины воспоминаний самое нежное, самое тёплое, которое уже не заставляло сердце сжиматься в тоске, но делало глаза влажными, а улыбку грустной.
- Ой, Ванечка, смотри какая туча страшная надвигается. Надо сено спасать,- волновалась Марья.
Это был их первый год супружеской жизни и первое лето ведения своего хозяйства. Иван рано утром вставал, шёл по росе косить. А через несколько часов прибегала Маша, после того, как справлялась по хозяйству.
- Устал, Ванечка?- спрашивала она и подставляла пухлые губы для поцелуя.
Он целовал её и усталость, как рукой снимало. А потом он любовался её стройной фигуркой, ловко орудующей граблями. Она растрясала скошенную траву и улыбалась ему, глядя через плечо.
- Конечно надо спасать. Побежали скорее,- отвечал он молодой жене, хватая грабли.
И они бежали. Смеялись как дети, играя в догонялки. Да они и были ещё детьми, применяющими на себя роль взрослых.
Сено было уже наполовину сухое. Эх, если бы не дождь, то завтра можно было бы сгребать окончательно. А так, после дождя опять растрясать надо и досушивать.
Туча ползла медленно, но раскаты грома подгоняли Ивана с Машей. Гребли быстро. Маша нагребала в кучки, Иван складывал в скирд. Солнце ещё не успело скрыться, поэтому нещадно палило. Земля дышала горячим паром, предчувствуя надвигающуюся грозу. Сладко пахло сеном и разгоряченными работой телами.
Они управились до дождя.
Маша вытирала шею и лицо платком и, щурясь от солнца, улыбалась. Иван смотрел на её милое, загорелое лицо и сердце сжималось от нежности.
Вдруг сверкнула молния и над головой раздался раскат грома. Марья завизжала и смеясь бросилась бежать в сторону дома. Иван схватил грабли и побежал следом.
Крупные капли дождя падали на пыльную дорогу, превращаясь в пенные потоки воды. Они прибежали домой промокшие до нитки. Смеясь забежали на крыльцо и стояли под крышей глядя как ливень умывает пыльные листья лип и берёз, растущих вдоль дороги.
По лицу Марьи стекали капли воды. Она улыбалась и пыталась отжать тяжёлую намокшую косу. Иван обхватил её лицо руками и начал целовать лоб, волосы, щёки, нос, губы. Она смеялась и говорила, что увидят люди, стыдно.
Дед Иван провёл шершавой рукой по морщинистому лицу, отгоняя воспоминания.
- Старый хрыч, ишь, чего вспоминать удумал. Вот Марья там узнает, сраму-то не оберешься,- погрозил он сам себе пальцем, кивая на небо, которое уже заволокло тучей.
Коза Нюська ткнулась ему в бок.
- Пошли, пошли, милая, схороню я тебя в сарайке-то,- говорил он, ведя козу к сараю.
Не успел он закрыть Нюську в сарае, как первые капли дождя начали падать на листья лопуха, растущего под забором.
Он медленно поднялся на крыльцо и опустится на низенькую скамеечку.
Дождь обрушился водопадом, сопровождаемый раскатами грома.
Дед Иван смотрел на стену дождя и кивал головой в такт своим мыслям.
Марья-то его померла два года назад аккурат вот в такой дождь. Он как понял, что она преставилась, так выбежал на двор, и упал в самую грязь. Лежит под дождём, кулаком землю лупит и как медведь рычит.
Больше всего на свете он боялся пережить её.
- Лучше бы в один день. Пусть нас боженька заберёт вместе,- говорил он тогда, когда первый раз ей стало худо.
- Кому сколько отмеряно, тот столько и проживёт. Не гневи Бога такими речами,- отвечала его мудрая Марья, положив свою руку ему на голову.
Кивал дед Иван под мерный стук дождя по крыше, загадав про себя, что если сейчас прогремит гром, то жить ему ещё до следующего лета. Дождь начал затихать, пока не прекратился совсем. Тучи рассеялись и появилось солнце. Гром не прогремел.