"- До войны в нашей Брестской филармонии (отделе культуры Брестского райисполкома. Примечание автора) выступал артист один, Вольфом Мессингом звали, так он тоже будущее мог предсказывать и мысли людей читал".
Евгений Читинский.
Начало первой книги "Лейтенант Старновский" здесь:
Начало второй книги "Линия Сталина" лейтенанта Старновского здесь
Предыдущая глава тут. Гл. 10
Глава одиннадцатая. Утро 26. 06. 1941. Госпиталь, восточнее Минска
Старновский обвел всех взглядом. Нет, не подшучивают. Смотрят вполне серьёзно. Ну, вообще-то, развлечений в госпитале особых нет, только разговоры, споры да прогулки для тех, кто «ходячий». Но было еще что-то в глазах этих людей, которые уже успели повидать и кровь, и страдания, и смерть боевых товарищей. Тех, кто успел сразиться с врагом, и тех, кто так и не доехал до передовой, но уже понял цену жизни и смерти. Они смотрели на него и ждали только одного слова – «Победа». И пояснения - когда она наступит?
Что он им мог сказать? Да ничего. То, что сосед услышал его полуночный бред, так это не считается, ведь он сам ничего и не помнит. Но разве откажешь этим людям, которые ждут ободряющего и такого притягательного своей недосягаемостью слова «Победа».
Победа!
Когда?
Старновский чуть замешкался. Это увидел его товарищ по соседней койке Михаил Архипцев и ободряюще произнес:
- Ну, Саня, скажи, что ты видел во сне, ну, про Победу, и когда она наступит?
Так вот оно в чем дело! Теперь понятно, откуда ветер дует, и какая сорока на хвосте принесла эту новость. Однако Старновский был не из тех, кто смущался, когда куча народа начинала на него смотреть и чего-то от него ждать. Он был из той категории людей, которые, овладев вниманием толпы, сразу же начинали двигать свои идеи в массы! Это было сродни классике: «И тут Остапа понесло!».
Александр слегка приосанился, чуть расставил ноги, чтобы увереннее держаться и не упасть, если вдруг закружится голова, после чего чётким командирским голосом, но негромко, произнес:
- Значит так, снилось, что снова командую ротой, а немцы с фланга прошли, по лесочку, и атакуют! Ну я и повел людей в контратаку. Бегу, в руках винтовка, штык блестит, и уже наметил себе здоровенного немца, как вдруг – раз, и полетел куда-то. Сначала вниз, потом над полем, а там, глядь, наши танки. Я обрадовался и тут увидел красивую девушку, ну вот словно ангел. Она и спрашивает, куда ты полетел? А я ей и говорю, хочу узнать, когда будет победа? Она улыбнулась, рукой махнула, исчезла, а в голове раздался её голос «Весной, в мае, когда всё будет цвести». Больше ничего не помню!
О том, что он это сочинил на ходу, говорить не стал. И тут ему вдруг показалось, что он действительно только сейчас вспомнил этот сон и выдал его, что называется, помимо своей воли. Из состояния задумчивого транса его вывел вопрос раненного в ногу пехотинца:
- Стало быть, это ты ангела во сне видел?
На что его извечный оппонент по спорам, лётчик, резонно заметил:
- У ангелов крылья, а у этой не было. Не было же? – это он уже переспрашивал у Старновского.
- Не было! – утвердительно сказал Александр.
В палате прошелся небольшой гомон, люди что-то между собой стали обсуждать. И тут полковник, как бы подводя итог этих расспросов, веско сказал:
- Самое главное, что мы победим! А когда это наступит, так это важно будет только для тех, кто останется в живых!
Все замолчали, обдумывая сказанное старшим командиром. А полковник достал из кармана больничного халата серебряный портсигар и широким жестом пригласил:
- Товарищи! Кто хочет покурить, за мной!
Половина палаты, человек десять, оживленной гурьбой последовали за полковником. У Старновского не было никакого желания идти вместе с ними, ему вдруг захотелось прилечь. Голова что-то снова стала кружиться.
Он с блаженством растянулся на кровати. Окно было открыто, и свежий воздух заносил запах трав и цветов. Белая береза, шелестя своими зелеными листочками, успокаивала взор, делая атмосферу больничной палаты безмятежной и спокойной.
Вдруг с дальнего угла донесся угрюмый голос:
- Лейтенант, ты это сам придумал или тебя действительно шибануло по голове, и ты стал видеть вещие сны?
Старновский посмотрел в сторону говорящего. Там лежал полностью укутанный в бинты человек. Только глаза блестели из узкой прорези. Александр нехотя ответил:
- Отстань, а? Голова что-то разболелась! Сказал же, что приснилось! Ну приснилось да приснилось!
- Да ты не сердись! Знаешь, кто до тебя на этой кровати лежал?
Старновский промолчал.
- Неинтересно, стало быть! Правильно, чем меньше про это думаешь, тем легче жить. Только вот что я тебе скажу. На твоем месте лежал капитан один. Из штабных. Помер как раз перед твоим приездом. Ранения были у него серьёзные. Под бомбежку попали. Так вот, у него помимо ранений в грудь была и контузия. Так он по ночам тут такие концерты закатывал. А потом, когда очнется, всё рассказывал, что ангелов видел и с Богом разговаривал. А твой сосед по койке, Мишка-то, возьми да и спроси его, когда, мол, победа наступит? И что ты думаешь? Он тоже сказал, что весной. И тоже в мае. А потом умер.
От услышанного, Старновский впал в некоторый ступор. Лежал и молчал.
А голос из угла продолжил:
- Так что не просто так тебя спросили. Да и контуженный ты к тому же. Вот у нас в деревне был один дурачок блаженный, он коров деревенских пас. Так он как на кого глянет порой, как скажет что-нибудь, так именно то, что потом и вправду сбывалось. А потом его мертвым нашли. Говорят, разоблачил поджигателей колхозных складов. Тогда половина урожая сгорела. Вот вредительство-то было! А вот от того пастушка-дурачка польза оказалась. Бандитов тех изловили по его наводке, и выглядели они точно так же, как он их описал. Вот так-то. И тоже на голову стукнутый был. Пастушок-то!
Тут кто-то закашлялся, монолог из угла прекратился. Тот, который кашлял, сел на кровать и стал массировать простреленную грудь. Потом отдышался и присоединился к разговору:
- До войны в нашей Брестской филармонии (отделе культуры Брестского райисполкома. Примечание автора) выступал артист один, Вольфом Мессингом звали, так он тоже будущее мог предсказывать и мысли людей читал. А тех, кто мысли людей читает, тех телепатами зовут. А у меня один знакомый был, парнишка молодой, так он к этому Мессингу на выступления несколько раз ходил! А потом нам все время рассказывал про телепатов да ясновидящих. Даже где-то книгу купил, еще дореволюционную, которая так и называется «Ясновидение» (книга Чарлза Ледбитера, переведенная на русский язык М. Станюковичем и изданная отдельной книгой в Санкт-Петербурге в 1914 году. Примечание автора). Ну, и как-то он спросил этого Вольфа на одном из концертов, как, мол, стать таким ясновидящим? Где учиться-то надо? А тот ответил, что такими рождаются. Но и этого недостаточно, нужно, мол, развивать этот талант, учиться самому. И вот этот знакомый тоже захотел стать таким вот артистом. Он уж и так и этак делал, ничего у него не получалось. А потом кто-то из знакомых врачей то ли в шутку, то ли всерьёз сказал, что такое может приключиться от травмы головы! Ну, то есть, надо, чтобы человека по голове чем-то ударило, или он сам ударился. Ну при аварии какой или другом несчастном случае. И что вы думаете? Этот мой знакомый стал думать о том, как бы так самому головой удариться, чтобы вот таким артистом стать. Насилу отговорили.
- И кем он стал? – спросил из угла перебинтованный.
- Да никем. Помер. Говорят, от тоски. А я думаю, что просто спился! Ну так я к чему всё это говорю-то, сейчас вот, когда война началась, таких вот чудных людей ох как много будет! Вон у нас всего двое контуженных в палате оказалось, а оба чудными стали!
Старновский от этих слов даже немного обиделся, что про его контузию вот так вот говорят, и он захотел резко ответить очередному «умнику», как вдруг распахнулась дверь, и в палате раздался до боли знакомый голос:
- Тащ, лейтенант, а мы с гостинцами и сюрпризом!
Продолжение тут. Гл 12 "«Орден Красной Звезды! Мы группу диверсантов уничтожили…»