Доярки и телятницы ухитрялись в тайне от бригадирши уносить молоко в грелках, но не на продажу, а для своей семьи. Уносить удавалось рано утром и вечером, но доярки знали, как наживалась бригадирша на продаже молока, и не уважали её, за чрезмерную жадность и за то, что бригадирша Катька сожительствовала с парнем, который ей годился в сыновья. Между собой они называли её стервой или старой шлюхой, но в контору они на неё не жаловались, рассудив так: а вдруг поставят в качестве бригадира кого-нибудь ещё хуже. Тогда молока не возьмёшь. Молоко для доярок было хоть каким-то подспорьем, при небольшом заработке. Поэтому старую, заносчивую и жадную бурятку терпели. Лишний раз с ней никто не связывался, так и жили, Катька воровала молоко на продажу, а доярки для себя. Была также на отделении небольшая конюшня, где содержались лошади для пастухов и немного молодняка. Совхозный конюх Анатолий, иногда крепко подпив, заходил в кузню, где собирались мужики перекурить и рассказывал, как бригадирша
Доярки и телятницы ухитрялись в тайне от бригадирши уносить молоко в грелках, но не на продажу, а для своей семьи. Уносить удавалось рано утром и вечером, но доярки знали, как наживалась бригадирша на продаже молока, и не уважали её, за чрезмерную жадность и за то, что бригадирша Катька сожительствовала с парнем, который ей годился в сыновья. Между собой они называли её стервой или старой шлюхой, но в контору они на неё не жаловались, рассудив так: а вдруг поставят в качестве бригадира кого-нибудь ещё хуже. Тогда молока не возьмёшь. Молоко для доярок было хоть каким-то подспорьем, при небольшом заработке. Поэтому старую, заносчивую и жадную бурятку терпели. Лишний раз с ней никто не связывался, так и жили, Катька воровала молоко на продажу, а доярки для себя.
Была также на отделении небольшая конюшня, где содержались лошади для пастухов и немного молодняка. Совхозный конюх Анатолий, иногда крепко подпив, заходил в кузню, где собирались мужики перекурить и рассказывал, как бригадирша Катька орет на него, ни за что, ни про что. И он знает, что овёс у него прямо на глазах тает. А у кого ещё есть ключи? У Катьки, точно эта стерва кому-то увозит. На всем деньги делает стерва, поддерживали его мужики при разговоре. Ну ничего, когда-нибудь подавится стерва! Не было ни одного человека на отделении, чтобы хоть кто нибудь сказал про бригадиршу доброе слово.
После того, как девчата разошлись по подъездам и некоторые жители уже спали, в ночной тишине раздались душераздирающие крики в среднем подьезде. Все жители барака молниеносно были на ногах. Крики были слышны уже по коридору. Выбежавший первым молодой кузнец Данил, обхватил руками кричащую Олеську. Она билась в истерике в его объятиях и ужас стоял в её расширенных зрачках.
---------
Продолжение следует