Глаза – стекло, и взгляд в упор.
Он удалился восвояси,
Чтоб вынесенный приговор
Исполнить сразу, в одночасье…
Разум: Кто ты, друг? И что с тобою?
Сердце: Все нормально. Я поэт.
Р: И ты доволен сей судьбою?
С: Признаться честно, да и нет.
Р: Ну что же, может ты и прав,
Однако, подскажи, поэт,
Ужели сам себя раздав,
Такой глаголешь ты ответ?
С: Ах, нет, приятель, я, быть может,
Так объяснился потому,
Что грусть-тоска мне душу гложет,
И лгать здесь вовсе ни к чему.
Р: Ответил «да» тогда на кой?
С: Покуда сердцем я далеко,
Растраченный былой покой,
Что средь друзей я одинокий…
И только ты диктуешь мне,
Всё доводы да пересуды,
Боясь, при полной чтоб луне
Совсем не сделалось мне худо.
За тем сказал тебе я «да»,
Холодный вездесущий черт!
Всегда ты скажешь – ерунда,
Ведь у тебя сплошной расчет…
Меня ты пожалел хоть раз?
Когда б ты проявил заботу?
И на сиянье чистых глаз
Ты изрекал бы днями рвоту!
Р: Ах, бедный, бедный мой поэт!
Утихомирь свое ты сердце!
Быть может, это и не бред…
А мне куда прикажешь деться?
Положим, вот возьмешь ты верх,
Начнешь кричать, сильнее биться…
Не будет ждать тебя успех,
Ты ж можешь круто ошибиться.
Вот как сейчас…
С: А что сейчас?
Р: Ты совершаешь пируэты.
А если строго, без прикрас –
Все на поверхности ответы.
Прозрей же, ну! Ты слеп и глух.
Нет героизма в этой страсти!
Ты слышишь собственный лишь стук,
Но мне он все же неподвластен…
Молю тебя, друг мой, молю,
Не натворил покуда бед,
Скажи мне – я не застрелюсь,
И выкинь этот пистолет…
С: Пистолет?
Р: Да, пистолет,
Который ты зажал в руке,
Совсем поддавшийся тоске.
Своей дрожащею рукою
Ты преподнес его к виску,
Но я тебе секрет открою –
Вот так не заглушить тоску.
С: И что мне делать? Где ты, Разум?
Р: Я здесь. С тобою говорю.
Священна роль и не напрасна,
Я уподоблен фонарю.
С: Себя я вижу…
Р: Вот те нате!
Ах, Сердце пылкое, остынь!
Себя терзать сегодня хватит,
Жить можно и среди руин!
И на руинах тоже горы…
Со звоном лязгнул пистолет, -
Какие только разговоры
С собою не ведет поэт.
30 июля 2012г.