«По пышности мундиров, по роскоши туалетов, по богатству ливрей, по пышности убранства, общему выражению блеска и могущества зрелище так великолепно, что ни один двор в мире не мог бы с ним сравниться» – так в 1914 году посол Франции в России Морис Палеолог отзывался о российском императорском дворе. Убедиться в справедливости этих слов можно и сегодня: достаточно побывать в Государственном историческом музее на выставке «Придворный костюм середины XIX – начала ХХ века из собрания Государственного Эрмитажа».
Текст: Татьяна Нагорских, фото: Александр Бурый
В 2022 году Государственному историческому музею (ГИМ) исполнится 150 лет. Однако уже в этом году музей начал принимать поздравления и подарки. Первым и поистине «царским» подарком стала выставка «Придворный костюм середины XIX – начала XX века из собрания Государственного Эрмитажа». В Москву из Санкт-Петербурга доставили 47 костюмов и около 60 аксессуаров, принадлежавших двум последним российским императрицам и императорам, представителям аристократии, придворным и служителям царского двора.
«СУПРУЖЕСТВО ПРИМЕРНОЕ И УДИВИТЕЛЬНОЕ»
Исторический музей ведет свою летопись с 1872 года, когда император Александр II подписал указ о его основании. Почетным председателем музея был назначен увлеченный отечественной историей, искусством и древностями цесаревич Александр Александрович. Спустя одиннадцать лет, в майские дни коронационных торжеств 1883 года, уже император Александр III вместе со своей супругой Марией Федоровной посетил «воздвигнутый во славу вековой жизни русского народа» музей. Венценосная пара стала первыми посетителями нового музея, открывшегося для публики несколькими днями позже. В дальнейшем августейшие супруги не раз навещали национальную сокровищницу России и пополняли ее собрание. Посему не удивительно, что кураторы нынешней выставки – хранитель коллекции костюмов Эрмитажа Нина Тарасова и хранитель коллекции городского костюма ГИМ Ирина Сафонова – особое внимание уделили истории жизни и нарядам именно этой императорской четы.
Пространство выставки искусно воскрешает атмосферу придворной жизни последних десятилетий Российской империи: официальных церемоний, церковных праздников, маскарадов и балов. «Особое впечатление, – по словам директора Исторического музея Алексея Левыкина, – производят «дуэты» портретов и костюмов, когда живописный образ человека обретает «тело»… Именно такое совмещение подлинных памятников заставляет верить в достоверность событий и персон».
Посетителей встречает парадный портрет императрицы Марии Федоровны кисти французского художника Франсуа Фламенга. Она изображена в невероятном по красоте бархатном платье багряного цвета с оторочкой из меха соболя и в изумительных жемчужно-бриллиантовых украшениях. Неслучайно этот портрет фактически открывает выставку: именно образ блистательной императрицы, законодательницы мод является центром всей экспозиции.
Великий князь Александр Александрович, чьей супругой 28 октября 1866 года стала Мария Федоровна, незадолго до церемонии бракосочетания сделал пометку в своем дневнике: «Я теперь нахожусь в самом дурном настроении духа в преддверии всех несносных праздников и балов, которые будут на днях. Право, не знаю, как выдержит моя милая бедная душка Минни все эти мучения…» Ах, как же по-мужски наивен был тогда цесаревич! Минни, как называли датскую принцессу Марию-Софию-Фредерику-Дагмар в семье, перейдя в православие, стала императрицей Марией Федоровной. По воспоминаниям ее внука Тихона Куликовского-Романова, она «любила красоту, роскошь, наряды и танцы и, после бедной Дании, наслаждалась пышностью русской придворной жизни, которой она и впоследствии придавала блеск и веселье при дворе своего мужа, ставшего Императором Александром III».
Несмотря на то, что начало супружеской жизни этой четы было связано с трагическим уходом из жизни старшего брата Александра Александровича, первого жениха Дагмар – цесаревича Николая Александровича, несмотря на разницу во вкусах и пристрастиях – Мария Федоровна обожала официальные церемонии, парадные выходы и, более всего, балы, а ее супруг выносил все это с трудом, они, по словам Ивана Тургенева, «образовали супружество примерное и удивительное по согласию и постоянству привязанности». Подтверждение этому можно увидеть на фотографиях с выставки, на которых запечатлен один из самых любящих и прочных брачных союзов на российском престоле.
«ИМПЕРАТРИЦА С ГОЛОВЫ ДО НОГ»
Мария Федоровна понимала, что положение первой дамы самого блестящего монаршего двора того времени обязывает ее быть образцом вкуса и изящества. Она весьма грамотно распоряжалась так называемыми «деньгами на булавки» (50 тысяч серебряных рублей), которые, согласно брачному договору, полагались ей на пополнение гардероба. Свои наряды она заказывала у первоклассных портных Парижа и Петербурга.
Любимым модельером Марии Федоровны на протяжении всей ее жизни оставался Чарльз Фредерик Ворт. На выставку в Москву Эрмитаж привез четыре из 14 принадлежавших Марии Федоровне и сохранившихся до наших дней платьев, созданных фирмой первого в истории моды кутюрье. До сих пор историки разбираются, что было первично при создании этих эксклюзивных нарядов: желания и вкусы венценосной клиентки или авторское видение диктатора моды. Скорее всего, имело место сотворчество. По замечанию Ворта, не лишенному толики лести, «Ее Величество, Императрица России, дает мне возвышенное, божественное вдохновение». Именитый кутюрье создавал для Марии Федоровны «платья – произведения искусства и верх элегантности».
Один из таких шедевров на выставке – визитный туалет из светлого атласа с рисунком из цветущих гортензий и букетиков астр и однотонного бархата брусничного цвета. Ткани наряда эффектно смотрятся вместе с плюшем оттенка болотной зелени, которым подбит трен платья. Столь неожиданные сочетания фактур и контрастных тонов в одном наряде наглядно иллюстрируют, что в конце XIX века парижане, по замечанию одного английского автора, «открыли секрет соединения наиболее бунтующих цветов». Государыня обладала смелостью «сочетать несочетаемое», разумеется, в дозволенных придворными правилами границах.
Живописное платье Марии Федоровны декорировано кружевом и украшено пушистыми помпонами-пуговицами grelot (от фр. – «погремушка, бубенчик»), действительно напоминающими детскую игрушку. Аналогичные можно увидеть и на убранной перьями страуса мантилье из плюша цвета мха, сшитой в петербургской мастерской Авдотьи Ивановой. Ее работы Мария Федоровна выделяла среди прочих, создаваемых российскими портными. Из этой мастерской вышло и элегантное алое платье, гарнированное черным кружевом шантильи, и наряд, который императрица надела в день бракосочетания своего сына, императора Николая II.
Платья Марии Федоровны стоили немалых денег. Однако, как отмечала в 1873 году редактор журнала «Модный магазин» Софья Мей, «богатое платье определяет ценность туалета, но само по себе не придает щеголеватости, составляющей главный аромат туалета… Все дело в том, как платье надето». Государыня же умела носить наряды эффектно и со вкусом, так, что даже относительно простое платье казалось на ней верхом элегантности. Этому немало способствовали и сохранявшийся долгие годы моложавый внешний вид, и стройная фигура, и тонкая, даже после рождения шестерых детей, талия – около 65 сантиметров.
При заказе нарядов императрица старалась не выходить за рамки выделяемого на ее гардероб бюджета. Она нередко заказывала платья с одной юбкой и двумя лифами: закрытым и с длинным рукавом – для визитов, а второй – открытый, богаче декорированный и с короткими рукавами – для вечерних приемов. «Императрица считала, что часть не потраченных на платья средств лучше направить на благотворительность», – замечает Нина Тарасова. «Мария Федоровна была императрицей с головы до ног, – вспоминала дочь Петра Столыпина Мария Бок, – и умела сочетать свою врожденную царственность с такой добротой, что была обожаема всеми своими приближенными».
ПОДЛИННЫЕ ВЕЩИ
В отличие от супруги император Александр III официальные мероприятия не любил. В экспозиции представлены унтер-офицерский доломан лейб-гвардии Гусарского полка из алого сукна, который надевал 8-летний великий князь, и пальто генеральское лейб-гвардии Преображенского полка, которое он носил, будучи императором.
Что касается штатской одежды, то государь предпочитал вещи довольно простые. «Подобно Петру Великому, он не переносил помпезность и роскошь, у него были простые вкусы, и, по его словам, он чувствовал себя особенно свободно, когда мог облачиться в простое крестьянское платье», – вспоминала его дочь, великая княгиня Ольга Александровна. Император не жаловал новую, только вышедшую из-под иглы портного одежду. «Носил он преимущественно все то же и занашивал платье, дома ходил в тужурке», – отмечал в мемуарах граф С.Д. Шереметев. Императрица, как любящая супруга, и камердинер Его Величества, как преданный слуга, снова и снова штопали одежду государя, не желавшего расставаться с полюбившимися вещами.
От не слишком обширного изначально гардероба императора Александра III мало что сохранилось до наших дней. «В октябре 1917 года, когда штурмовали Зимний дворец, – объясняет Нина Тарасова, – на пути штурмующих оказались прежде всего гардеробные… И в том числе гардеробные Марии Федоровны и Александра III. Все, что не уничтожили на месте, не порвали, не разрубили шашками, все это было передано в Музей революции, который располагался в Зимнем дворце. Потом чудесными превращениями оказалось в Музее этнографии и только перед Великой Отечественной войной часть вещей, хранившихся в Русском музее и Музее этнографии, попала в Эрмитаж».
Как оказалось, самым востребованным у революционеров предметом из гардероба императорской семьи, а также гардероба ливрейных служителей оказались… штаны. Именно их они забирали для собственных нужд в первую очередь, и именно поэтому до наших дней их дошло меньше всего. Из практически чудом уцелевших комплектов на выставке впервые демонстрируются визитный и прогулочный костюмы императора.
Сохранился и представлен в экспозиции еще один костюм, который император использовал всего один раз в жизни: «перед тем, как войти в день венчания в спальную своей молодой жены». Роскошный церемониальный халат из переливающегося серебряного глазета и туфли, отороченные лебяжьим пухом – дань традиции, закрепленной в правилах церемониала венчания.
Из мужской одежды, представленной Эрмитажем в Историческом музее, впечатляют и костюмы придворных чинов, а также служителей высочайшего двора. Затканный золотым шитьем парадный мундир камергера с золочеными пуговицами с изображением двуглавых орлов ослепляет своим сиянием. Яркие одежды придворных арапов встречают посетителей при входе. С ними соперничают по эффектности костюмы придворных скороходов – «дворцовых курьеров», которые должны были очень быстро передвигаться по бесконечным анфиладам дворцовых залов. Униформа придворных чинов и служителей своим великолепием должна была соответствовать статусу блестящего императорского двора.
За роскошью этих костюмов проступают черты живых людей. «Мы постарались привезти на выставку в Москву только подписные костюмы ливрейных служителей, которые были непосредственно рядом либо с Марией Федоровной, либо с Александром III, – объясняет Нина Тарасова. – Привезли два костюма телохранителей императрицы. Один из них принадлежал Петру Ивановичу Землину – камер-казаку, который был с государыней с самого начала, с 1866 года, и до конца 1917 года. К концу служения он был уже не очень здоров, почти ничего не видел, но императрица оставила его на службе. Этот костюм показывается публике впервые».
Трогательные воспоминания детства о камер-казаках оставила великая княгиня Ольга Александровна. «После крушения в Борках я впервые обратила внимание на то, что у входа в наши апартаменты в Гатчинском дворце дежурят казаки Императорского конвоя. Слыша, как они на цыпочках проходят мимо моей двери в своих мягких кожаных чувяках, я засыпала с удивительным чувством безопасности. Все они были великаны, как на подбор, и я ощущала себя одним из персонажей «Путешествий Гулливера», – писала она.
КРАСОТА ПРИДВОРНЫХ ЦЕРЕМОНИЙ
Перемещаясь по экспозиционным залам, посетители и особенно посетительницы мысленно примеряют роскошные наряды и представляют придворные праздники и торжества, не всегда догадываясь, сколь сложным, а порой и утомительным был придворный церемониал. Разработанный на основе западноевропейских образцов, законодательно он был закреплен в 1826 году после выхода указа императора Николая I о создании Министерства императорского двора. По сути, это был свод формировавшихся столетиями правил придворного этикета, определявших порядок проведения официальных торжеств, представления Их Императорским Величествам, приема глав государств и послов, наложения траура и т.д.
Одними из строго регламентированных и, пожалуй, самых впечатляющих действий придворного церемониала были Высочайшие выходы, по определению кураторов выставки: «шествие императорской семьи во главе с правящей четой из личных покоев в парадные залы резиденции, затем в дворцовую церковь и обратно». «В дни больших праздников и особых торжеств богослужение отправлялось в большой церкви Зимнего дворца: в таких случаях мужчины были в парадной форме, при орденах, а дамы в придворных костюмах, то есть в повойниках и сарафанах с треном, расшитым золотом, производивших очень величественное впечатление, – писала в 1854 году фрейлина императорского двора Анна Тютчева. – Такое торжество носило название большого выхода. В обычные воскресные дни и второстепенные праздники имел место малый выход, то есть кавалеры свиты в обыкновенной форме, а придворные дамы в городских платьях, все же очень нарядных, собирались к обедне в маленькую церковь».
Красота придворных церемоний в немалой степени определялась нарядами участников. Неслучайно взгляды посетителей выставки притягивает композиция из трех парадных придворных платьев, одно из которых принадлежало императрице Марии Федоровне, два других – статс-даме и фрейлине. Наряд государыни из малинового бархата с великолепным золотым шитьем в виде гирлянд кружев, листьев и цветов был исполнен к коронационным торжествам 1883 года. В отличие от статс-дам и фрейлин, чьи придворные «мундиры» были строго регламентированы (см.: «Русский мир.ru» №4 за 2021 год, статья «Свидетели времени» – Прим. ред.), императрица была свободна в выборе цвета и узора шитья своих придворных туалетов. Исключение составляли лишь коронационные и подвенечные платья.
Официальные церемонии при дворе можно сравнить с рабочими буднями, а выходными и праздничными днями можно считать балы и маскарады. Разгаром светского сезона считалось время от Нового года до Великого поста. «Балы сменяются вечерами, театры маскарадами, и каждый такой вечер дарит нас какой-либо новинкою туалета», – писал в 1883 году журнал «Модный магазин». Здесь демонстрировали вкус и умение одеться по случаю и к месту, оттачивали мастерство кокетства, с упоением танцевали, как Мария Федоровна, или, напротив, как ее супруг, считали танцы сущим наказанием.
Маскарады и костюмированные праздники, особенно посвященные какой-либо теме, позволяли отойти от строгих правил придворного этикета и проявить фантазию при создании туалета. На выставке манят изысканностью и роскошью отделки два платья в венецианском стиле, принадлежавшие княгине Зинаиде Юсуповой и графине Софье Гендриковой. Наряды обеих дам были созданы в мастерской Авдотьи Ивановой для театрализованного представления с живыми картинами, устроенного в Михайловском дворце в апреле 1890 года. Как вспоминал об этом вечере великий князь Константин Константинович, «напротив зрителей, разместилась густая пестрая толпа пирующих венецианцев в нарядах по картинам Веронеза. Они то оставались неподвижны, то пели и играли. Мы видели перед собою всю нашу знать, переряженную в платья XVIстолетия».
В экспозиции представлено и детское парадное платье великой княжны Ольги Николаевны. Летом 1904 года, когда ей было всего 9 лет, вместе с сестрой, великой княжной Татьяной, она приняла участие в первом в своей жизни официальном мероприятии: церемонии крещения младшего брата – цесаревича Алексея. Платье сшито из брокара (тяжелой шелковой ткани) серебряного цвета с узором из пушистых одуванчиков. Так любимый всеми детьми летний цветок, символизирующий счастье, добавляет легкости и нежности этому слегка тяжеловесному наряду. Детские и взрослые придворные «мундиры для дам», сшитые из бархата, атласа, шелка, обильно украшенные золотой или серебряной вышивкой, весили действительно немало. Но они не шли ни в какое сравнение с тяжестью подвенечных и коронационных нарядов русских императриц.
ПОСЛЕДНЕЕ ВЕНЧАНИЕ
Финальный аккорд выставки – подлинные костюмы последнего венчания в истории российской монархии. На фоне черных стен из полумрака эффектно выступает сияющее подвенечное платье принцессы Алисы Гессен-Дармштадтской, ставшей последней российской императрицей Александрой Федоровной. Наряд сшит из серебряной парчи производства знаменитой московской фирмы братьев А. и В. Сапожниковых настолько высокого качества, что она ничуть не потемнела за сто с лишним лет. Платье заткано объемными лилиями и украшено белоснежными пушистыми перьями марабу, которые вместе с цветами являются символами невинности невесты. Подвенечный наряд был изготовлен в петербургской мастерской поставщицы императорского двора Ольги Бульбенковой, создававшей придворные парадные платья первых дам империи.
Александре Федоровне непросто пришлось в этот день. Помимо естественного волнения ей нужно было справиться (с помощью придворных) еще с немалой тяжестью подвенечного наряда и огромной мантии из золотой парчи, подбитой горностаем. Общий вес всего костюма, состоявшего из лифа, нижней юбки, распашной юбки-шлейфа длиной 3,4 метра, а также мантии, был около 24 килограммов! Тем не менее, как писал в письме королеве Виктории лорд Чарльз Каррингтон, «Император в самом простом мундире шел с невестою, которая была просто великолепна… Она выглядела так, как должна, по общему мнению, выглядеть императрица».
В день бракосочетания, 14 ноября 1894 года, по правую руку от государя императора Николая IIшла его мать – Мария Федоровна. Менее месяца назад после смерти императора Александра IIIона стала вдовствующей императрицей. Венчание ее сына было назначено на день ее рождения – единственный день, когда, согласно этикету, императрица могла ослабить строгий траур.
В тот день Мария Федоровна была в платье из шелкового крепа – ткани, традиционно считавшейся траурной. Наряд строгого покроя украшали лишь ряд пуговиц из драгоценных материалов (до наших дней не сохранились) и рюш, обрамляющий шлейф. «В простом, крытом белым крепом вырезном платье с жемчугами на шее, она казалась еще бледнее и тоньше обыкновенного, – записал в дневнике великий князь Константин Константинович. – ...Ей невыразимо тяжело было явиться перед тысячами глаз в это трудное и неудобное для нее время».
Несложно заметить, что длина шлейфа платья Марии Федоровны заметно больше, чем у ее невестки. Как позже отмечала фрейлина Анна Вырубова, вдовствующая императрица «так никогда и не сошла со сцены, продолжая занимать первое место во всех торжественных случаях».
Выставка Государственного Эрмитажа в Государственном историческом музее не только о костюмах. Это уникальная возможность вспомнить о памятных событиях последних десятилетий Российской империи и персонах, которые сыграли в ее истории значимые, а порой и решающие роли.