Традиционный праздник выпускников «Алые паруса» оказался самым нетрадиционным по абсурду, безвкусице и параноидальной логике.
Еще на репетиции «Алых парусов» можно было заметить одну странность: бриг «Россия» входил в акваторию Невы не под хрестоматийную мелодию Максима Дунаевского из фильма «В поисках капитана Гранта» (или, на худой конец, Чайковского), а под песенку «Вместе весело шагать». На репетиции казалось, что это просто ошибка оператора, включившего не ту фонограмму. Однако именно так и было задумано. Но это еще не весь ад.
Трехчасовая трансляция «Алых парусов» состояла из концерта с попсой, разбавляемой конферансом Дарьи Александровой и Ивана Урганта с его глубинно глумливыми замечаниями.
Под конец концерта между ними состоялся диалог на тему, что в их школьные времена никаких «Алых парусов» не было. Дарья Александрова рассказала, как их класс после ресторана посадили в автобус и повезли на экскурсию по соборам. Иван Ургант заметил: «Ну конечно! Путь во взрослую жизнь должен начинаться через православие». И тут же добавил, раз уж затронута тема веры, то перед и после концерта следующей певицы ему всегда хочется пойти в собор. Вышла певица Лобода в сверкающих трусах (этакий бюджетный вариант Мадонны отечественной сборки). Но это еще не весь ад.
Безголосье Лободы сюжетно подхватил юноша-гаврош и спел на набережной какую-то надрывную песню. Гаврош, как я поняла, являлся промежуточным звеном между Лободой, вводящей Ивана Урганта в религиозный экстаз, и Ледовым побоищем.
На стенах гранитного спуска Стрелки Васильевского острова возникли тени с дубинами, затем появились сами рыцари. Впереди стоял облаченный во все самое лучшее Александр Невский. Рельефные белые крылышки над переносицей его шлема, почему-то на груди и на рукояти меча, а также гладкая сверкающая сероватая кираса (вместо кольчуги) в своем колористическом сочетании придавали святому благоверному князю откровенно вермахтовский вид. Ему противостоял примерно такой же мачо, но с более европейским типом лица.
Два войска стояли друг напротив друга на картонном льду. Стоило Александру Невскому воткнуть в картон свой бутафорский меч, как невидимый режиссер нажал на кнопочку, и по льду пошли трещины. Немецкий рыцари стали безропотно биться в конвульсиях (ведь на жаре под 35 градусов тяжело носить на себе доспехи, пусть и бутафорские). Некоторые радостно проваливались в картонные полыньи с прохладной водой. Но это еще не весь ад.
Победа наместника Золотой орды над разносчиками европейской цивилизации была возвещена звуками гимна Ленинграду авторства Глиэра. Вот в этот самый момент и выйти бы бригу «Россия». Но нет. Дальше заиграла песенка из детского фильма «Приключения электроника»: «До чего дошел прогресс!» Строчку про то, что «труд физический исчез» убрали. Камера перенеслась в лабораторию Ломоносова, в которой он изготавливал какие-то вещества. Ломоносова сменил плохо загримированный Пушкин, поющий «Прекрасен наш союз».
Затем камера снова вернулась на Стрелку Васильевского острова, где стоял картонный центр управления полетами. Между креслами бегали слишком плотно для 30-градусной жары загримированные танцоры и изображали волнение. На экранах появился Гагарин. Как только прозвучала знаменитая фраза «Поехали!», танцоры дежурно оттанцевали спортивный танец и успокоились, потому что зазвучала музыка Эдуарда Артемьева из финальной сцены «Свой среди чужих» Михалкова. И вот опять, почему бы паруснику не выйти в акваторию Невы под эту музыку? Но не все так просто. Победив псов-рыцарей на картонном льду, Александр Невский взобрался на бриг «Россия» и гордо встал на палубе. По обе стороны от него стояли: Петр Первый и хоккеист (не спрашивайте), по другую руку – Ломоносов и космонавт. Как я понимаю, людей в шлемах добавили для симметрии по одинаково круглой форме их головных уборов.
В общем, тут и начинается самый ад. Потому что благоверный князь после минорной музыки Артемьева задорно запел…
Дальше читать – тут.
Елена Рыйгас, ассоциированный научный сотрудник СИ РАН