⠀Я, когда женила сына, надеялась, что стану матерью его избраннице. Ведь есть же счастливые свекрови, которых чуть ли не со дня свадьбы невестки «мамой» зовут. Чем я хуже?
Живем мы в двухкомнатной квартире, себе девятиметровку оставила, молодым большую комнату отдала. Отремонтировала её, коврами увешала и даже под ноги красивый ковер положила, мебель лучшую поставила – живите!⠀
Месяц живем, другой, присматриваюсь я к снохе и душой вяну: сынок - сынок, и где же ты такую рохлю откопал?! Такой видный, умный, неужели путёвую не мог себе найти?
Мало того, что бесприданница, так хоть бы красивая была, а то – маленькая, щупленькая, лицо белое, как у фарфоровой куклы, а на нём одни глазищи. Как зыркнет ими – насквозь прожигает! Говорит тихо, медлительная. Да у меня в её возрасте всё от рук отлетало! Мужа проводит на работу и уйдет в свою комнату. Нет, чтобы со мной на кухне посидеть, поговорить о чём-нибудь женском, чайку попить. Загляну к ним, а она лежит на диване, свернувшись клубочком. Стану поднимать - «Мне плохо»,- говорит. Беременная она, ну и что?» Беременность – не болезнь»,- говорю, а она: « У меня токсикоз.» Вот она, нынешняя молодежь! Слов мудрёных нахватались, чтобы ими лень свою прикрыть. Раньше мы и слов таких не знали, работали до последнего дня, всё делали, живот – не помеха!⠀
Я её по-матерински учу: пока муж на работе, встань, приберись, ковры пропылесось, а к ужину курицу зажарим, я купила. «Спасибо, говорит, не нужно курицу жарить, Серёженька просил меня салат «Оливье» сделать»! «Оливье»? Что же это за еда работающему мужчине?! Да и потом, я этот салат только к праздничному столу готовлю! «Оливье»! – в честь чего?! Значит материнская еда ему теперь поперёк горла стала, если он эту пигалицу просит готовить. Ну, ладно! Проглотила я обиду. Курицу все же пожарила и демонстративно одна её съела!
Как-то раз захожу к ним, смотрю: большая сумка стоит, битком набитая. Открыла её- бельё: скатерти, постельное, полотенца...
-Ира, что это такое?!- спрашиваю с ужасом в голосе я.
-Мы завтра с Серёжей в прачечную самообслуживания идём, там хорошо: быстро и удобно.
Ей-то хорошо, а сына моего кто пожалеет? Неделю работает, как вол, а в выходной вместо отдыха - в прачечную, бельё стирать?! И потом - не мужское это дело!
-Ну-ка быстро вытряхивай сумку! Вон стиральная машинка в ванной стоит. Замочи бельё, а потом стирай. На лоджии высохнет! Ишь, что удумала!
-Это не я удумала, Серёжа настоял. Мне тяжело большую стирку осилить, поясница болит...
-А что ты думала? Замуж вышла только чтобы с мужем кувыркаться? Замужество- это прежде всего труд! Думаешь, рожать - легко? Или детей растить детей - легко? Давай-ка, милая, втягивайся потихоньку! Взялся за гуж, не говори, что не дюж, - так-то в народе молвят.
Заставила её бельё перестирать, правда, помогла немного, не могла смотреть, как она пододеяльники елозит.
Сын на следующий день мне выговор сделал: ты, говорит, бессердечная, как могла так поступить! А что я такого сделала? Стирка - обычная женская работа. Его же, дурачка, пожалела. Обиделась я, неделю к ним в комнату не заходила, а тут вхожу и - чуть не упала! На стенах - пусто! То есть совершенно пусто - ни одного ковра!
-Где ковры?! - спрашиваю, а сама за сердце держусь.
-Мы их сняли...Извините...Без них легче дышится...
-Мало воздуху - окно откройте! А красота, уют - как без этого?
-Уют не ковры создают...
Ишь ты - стихами заговорила! Понахватались из телевизора! Я эти ковры таким трудом наживала, для них же старалась, и вот тебе благодарность! Ладно, думаю, и это проглотим, забрала ковры, запихнула к себе под кровать, пусть лежат! Ещё попросят, когда голые стены надоедят!
А недавно очень уж долго снова из комнаты не выходила, тишина такая - словно нет там никого. Чего она там притихла, думаю, спит, что ли? Приобрела дверь - сидит за столом, пишет что-то.
-Чего пишешь-то? Поди, школу давно окончила!
-Письмо маме.
-Это дело нужное, мать забывать нельзя. Молодец, что пишешь, - говорю, а сама через её плечо заглядываю, любопытно же, что она пишет о нас. Смутилась она и ладошкой написанное прикрыла, я только несколько слов успела прочитать: "...да, свекровь моя непростой человек..." Так и есть! Обо мне пишет, видно, жалуется матери. А на что жаловаться-то? Я ей грубого слова не сказала, всё- для них, для них и живу. А если когда замечание сделала, так на то и мать, чтоб детей наставлять, учить уму-разуму. Может, я не такая грамотная, как её мать, а жизнь знаю.
Сразу свою, мать Ирины, я только на свадьбе видела: дробненькая такая, ладная, интеллигентная- детей музыке учит. Голос тихий - как она с ними справляется? Уезжала домой после свадьбы - глаза свои заплаканные прятала. А что плакать-то? Что мы, нелюди какие?
Письмо это не выходило у меня из головы. В тихом омуте, говорят, черти водятся. Я всё жду, когда она меня мамой назовёт, а она, оказывается, кляузы на меня своей матери пишет! Ишь, как смутилась-то, когда я её врасплох застала. Хотела Серёже про письмо рассказать, а потом решила - промолчу, не буду мира меж ними рушить. Но обида на сноху крепко засела в меня.
Третьего дня слышу из-за двери голос её- удивилась: то слова из неё не вытащишь, а тут - сама с собой разговаривает? Вхожу. Сидит в кресле и сказки про репку вслух читает - с выражением! Книжка в правой руке, а левой осторожненько животик свой поглаживает.
-Ты кому это сказку читаешь?
-Ему, - улыбнулась она и нежно погладила свой живот.
-С ума спятила?! Что он понимает-то, кусок мяса! Да и того ещё нет!
Сноха даже зарделась от обиды:
-Как же нет?! Вот он, толкается, ворочается! Он... всё чувствует, переживает, когда мне плохо! Он всё воспринимает! Чем опасны стрессы для беременных? Тем, что плод реагирует на них сильнее матери! О здоровье и развитии ребёнка нужно заботиться ещё до его рождения.
Вот так молчунья! Целую лекцию мне прочитала. мы ничего этого не знали, без науки вынашивали, рожали и, слава Богу, людей вырастили.
-Ты, чем ерундой голову себе забивать, лучше собери нужные вещи - завтра раненько на дачу поедем. Все люди картошку уже выкопали, а у нас - конь не валялся.
-Хорошо, - не стала возражать сноха.
Денёк выдался тёплый, солнечный, копалось легко и весело. Я радовалась: одним днём управимся. Плановала так: Сергей копает, а мы с Ирой выбираем и в мешки сыпем. Сергей рассудил иначе: Ира - отдыхает, им с малышом нужен покой и свежий воздух, а мы - работаем. Я зашипела, чтобы она не слышала:
-Что ты носишься с нею, как с писаной торбой? А как же моя мама десятого апреля сажала картошку одна! А одинадцатого меня родила. И ничего! Чем больше физических нагрузок, тем легче рожать будет!
Но сын стоял на своём. Мы с ним копали картошку, а его любезная сидела рядом на скамеечке и любовалась ловкими и сильными движениями своего мужа.
Вдруг моя лопата вошла во что-то мягкое. Я вывернула ком земли - гнездо! Похоже мышиное. Так и есть! Я разворотила лопатой гнездо, едва не перерезав мышь. Она, ошалевшая от страха, выскочила и помчалась по рыхлой земле. Панически спасаясь бегством, мышь теряла какие-то розовые комочки.
-Что это?! Мамочка, что это?! - вскрикнула, побледнев, Ира.
Мы присмотрелись: это были крошечные мышата, еще голенькие, слепые, недоношенные. Ими был усеян весь путь убегающей матери.
Ира какими-то замедленными движениями собирала их в ладонь, потом произнесла дрожащими губами:
-Мамочка... Она была беременная...
Только тут до меня дошло, что "мамочка" - это я! Это меня второй раз так назвала невестка - впервые! Я растерянно взглянула на неё, хотела улыбнуться, успокоить, но... не успела. Ира, прижимая к груди мышат, оседала, заваливаясь на бок.
Мы с сыном ринулись к ней, в последнее мгновение успели подхватить бесчувственное тело.
-Мама! Что с нею? Она рожает?! - закричал Сергей.
-Нет, сынок! У неё слишком чувствительная натура. Держи её крепче, я мигом воды принесу.
Сын осторожно взял на руки жену и отнес в дом. Я принесла воду. Намочив платочек, прикладывала его ко лбу и вискам невестки и тревожно присматривалась к ней. Го-о-спо-ди! Какая же она хрупкая! Лицо нежное, как папиросная бумага. Ладошки - детские... И сама, как дитя... Как она вынесет роды? Плод, врачи говорят, крупный. Я представила себе скорченного в её утробе ребёнка. Седьмой месяц - уже человечек! Внучек мой родной! Поди, тебе сейчас тоже плохо? Что же делать-то? Я осторожно хлопала сноху по щекам.
Сергей, взволнованный, стоял рядом и глядел на меня, как на господа Бога.
-Это от стресса,- объяснила я сыну.
Беременных нужно особенно оберегать от стрессов - от них дети страдают. Смотри - береги её! Видишь, какая она у нас... переживательная.
Сын с удивлением посмотрел на меня словно увидел впервые. Вдруг пришла страшная мысль: пережитое волнение может вызвать преждевременные роды! Всё похолодело внутри, разбросанные по земле мышата всё ещё стояли перед глазами.
-Сынок, заводи машину! - заорала я. -Едем в больницу!
Ира очнулась.
-Не надо в больницу. Со мной всё в порядке. Извините, я кажется напугала вас.
-Ещё как напугала! Всё же лучше поехать, провериться, мало ли что!
Сноха положила руку на живот и прислушалась:
-С малышом, кажется, всё в порядке. А нам... нужно же картошку копать...
-Да гори она синим пламенем, эта картошка!
Я гладила маленькие ладошки невестки, осторожно убирала со лбапряди её мягких волос. Что-то поднималось в моей душе горячее, жгучее до боли...
Сергей быстро завёл машину, мы осторожно усадили сноху и поехали. В больнице сказали, что понаблюдают её несколько дней и, если всё хорошо, выпишут.
Продолжение можете почитать по этой ссылке: