Опять реальная история из моей многолетней волонтерской практики. На этот раз глубоко провинциальный город, в который мы ездим и помогаем школе-интернату. Я объясню, что такое школа-интернат, это словосочетание вызывает много вопросов. Это не детский дом, как многие думают. Это действительно школа, в которой учатся дети. У всех этих детей есть родители, но ученики от каникул до каникул проживают непосредственно на территории школы. Иногда встречаются интернаты, которые отпускают детей домой на выходные. Но таких немного. Важно: все эти дети «семейные». У них есть родители или один из них, или даже опекун. Школа-интернат бывает разной специализации. Бывают специальные коррекционные интернаты для детей с особенностями развития.
А бывают просто школы. Директор одной из таких обычных школ честно сказала, что дети у них учатся из неблагополучных или неполных семей. В лучшем случае у ребенка есть одинокая мама, которая вынуждена работать далеко от дома, а за школьником некому смотреть. В остальных – семья на грани маргинальности – вроде и плохо все, но изъять ребенка серьезных причин нет. В интернате ребенок учится, живет, питается, ездит на праздники и школьные конкурсы, одевается за счет волонтеров, получает медицинское обслуживание. Это все бесплатно. Скажу больше: в интернатах нет родительских комитетов, никто не дарит подарки учителям, не покупают обязательную школьную форму, не покупает пособия и учебники. У большинства нет даже элементарных школьных рюкзаков. В лучшем случае родители купят ребенку пару обычных тетрадей и ручки. Все. А зачем тратиться? Оденут и обеспечат канцелярией волонтеры из фондов. Государство накормит и выучит. При этом семья получает все положенные на ребенка социальные выплаты. При том что от каникул до каникул он находится на фактическом содержании государства. Удобно, правда?
В специализированных интернатах учатся дети с проблемами по здоровью. Во всем остальном там тоже самое что и в обычном. Сейчас ведется много разговоров об инклюзивном образовании. Только начинают как всегда с другого места: не с подготовки кадров и новой учебной системы, а с закрытия коррекционных интернатов. Зная, какие дети учатся в школе-интернате 8 вида, я категорически против таких радикальных мер. И не поддерживаю тех популистов-благотворителей, которые кричат о толерантности и выводе коррекционных школ и ПНИ из-под государственного надзора и финансирования.
Легко рассуждать о толерантности и инклюзивном образовании пока не знаешь историю каждого ребенка лично. Мальчик Дима с синдромом Дауна никогда в общеобразовательной школе учиться бы не смог. Его просто убрали бы в психушку. У него умерла мама, а бабушка с ним просто не справилась. Он живет в семье опекунов. Живет громко сказано, приезжает на каникулы. При этом семья получает опекунские выплаты, Димину пенсию по инвалидности и на счет ему идут выплаты по потере кормильца. Очень приличный доход для депрессивного региона. Когда Диме исполнилось 18 лет, встал вопрос о его дальнейшей жизни. Он лишен дееспособности, обязанности опекунов тоже заканчивались с его совершеннолетием. И семья собиралась отправить его в ПНИ. Только после долгих разговоров и подсчетов семьи от выгоды проживания Димы у них, они сдались и мальчика оставили у себя, оформив опекунство над совершеннолетним, но недееспособным человеком.
С одной стороны проживание ребенка в системе, если у него есть семья, ненормально. С другой – для таких как Дима это шанс пусть на время, но получить нормальную жизнь.
На примере школы-интерната очень хорошо видно реальную заботу государства о своих гражданах. Помогают, но не тем, кто сам выучится и пойдет работать, а тем, кто потом будет составлять социальный балласт и жить по привычной установке « государство нам поможет».