Утром Сергей с утра пораньше уехал в больницу, а я дома по хозяйству хлопотала. Что ни делаю, чувствую топлёное какое-то, вроде как чего-то не хватает мне, а потом догадалась: её-то и не хватает, молчуньи моей! Пусто без неё в квартире.
Сын вернулся домой повеселевший, говорит, через пару дней выпишут Ирину, всё у неё хорошо! Ну и слава Богу!
Решила я к возвращению снохи убраться у них. Полдня проводилась, Всё чистила-блистила, а потом думаю, дай-ка у них тоже приберусь - пыль вытру да ковёр почищу.
Подбираю на столе, вижу пухлый конверт незапечатанный, глянула - матери её адресовано. То самое письмо, из-за которого я ночь не спала! Жгло оно мне руки, знала, что нехорошо чужие письма читать, но...не удержалась, решила из первых рук узнать, что есть на самом деле между нами.
Письмо оказалось очень длинное, но почерк был ровным, разборчивым - легко читалось:
-"Дорогая моя, любимая мамочка! Твои письма для меня - большая радость, это как задушевный разговор, глоток свежего воздуха!"
Скажите, пожалуйста, чем же наш воздух ей плох?
-"Милая моя, спасибо за мудрые советы! Благодаря им, мне удаётся решать самые сложные семейные проблемы..."
Видишь, как получается: маминых советы ей жить помогают, а свекровкины, выходит, мешают...
"Ты волнуешься о моём самочувствии, поверь, оно - отличное! Позади остались, как страшный сон, 4 месяца ужасного токсикоза, теперь всё хорошо. Врачи говорят, что наш малыш развивается нормально, а я скажу больше: он очень хорошо чувствует музыку! Весь в тебя. И сказки любит слушать...
Ну это, даже не знаю, как сказать, чудит девка! А вот про сына:
-"Понимает ли муж моё состояние? Не волнуйся, мамочка, муж у меня за-ме-ча-тель-ный! Ласковый, внимательный - в русском языке не хватит слов, чтобы описать, какой он!"
Тут ты девонька права, счастливый билет вытащила!
-"Серёжа хочет присутствовать на родах. А я не против. Девчонки с женской консультации говорят, если муж увидит твои муки, больше любить будет. Да уж куда больше! Просто, когда он рядом, я сильная."
Ба-тюш-ки! Что удумали! Роды - это же таинство! И мужей к этому нельзя допускать! Стыд-то какой! Надо с Андрюшкой поговорить...
-"В этом письме, как и в предыдущем, я снова чувствую твою тревогу, когда ты спрашиваешь о моих взаимоотношениях со свекровью..."
Ага! Вот! Про меня! Вдруг мне стало страшно. Может, не надо читать? Ведь лучше, когда не знаешь! Ну, зачем тебе правда? Ведь с нею потом жить! Не читай!
Я дрожащая пальцами запихнуть письмо в конверт и спрятала его под книжку. Включив пылесос, яростно водила щёткой по ковру, а то письмо тянуло меня, мучило.
Закончив работу, долго сидела на кресле, рассматривала узоры на ковре, потом резко встала, достала письмо и начала читать дальше:
-"Да, свекровь моя - непростой человек. С такими людьми нужно пуд соли съесть, чтобы узнать их сущность. Я уже писала тебе, что наше первое впечатление о ней оказалось обманчиво, и теперь, прожив с ней полгода бок о бок, я с радостью заверяю тебя: Мария Александровна- удивительная женщина! Она, если полюбит, жизнь на плачу положит за этого человека. Но её любовь нужно заслужить, а это непросто. У неё своё видение жизни, в чем-то нам непонятное, устаревшее, но...справедливое.
Да, она грубовата, но добра и искренна во всём, даже в своих заблуждениях. Свекровь- верный и надёжный человек. Мамочка, ты меня, конечно, поймёшь и не обидишься за то, что я называю её "мамой". Правда, пока не вслух. Она ещё не воспринимает меня, как свою дочь. Но время всё расставит по своим местам, я уверена. И, чтобы раз и навсегда закрыть волнующую тебя тему, скажу: какой бы она ни была, она достойна любви и уважения уже за то, что родила и вырастила самого прекрасного на Земле мужчину - моего мужа!"
Всё это я прочитала залпом, даже задохнулась. Даже самые бранные слова на свете не потрясли бы меня так, как эти. К брани-то мы привыкши, знаем, как ответить. А тут... Это надо же, как она меня по косточкам разложила. Я сама про себя такого не знала...
Слова невестки ласкали сердце, но вызывали в душе какую-то тревогу, даже... боль.
- Детонька моя, милая... А ты, старая курица, учить её жизни собралась... Прости меня за ангельское терпение твоё...
Я до вечера сидела в их комнате, вспоминала всю свою жизнь, и спрашивала, а что хорошего в ней было? И знаете, что открылось? Всё-всё самое лучшее и самое трудное, что со мной было - с сыном связано. Без него - и вспоминать нечего. Выходит, в детях наших самая большая радость и самая большая боль. Они-то, дети, умнее нас, потому что вглубь и вдаль смотрят, а мы всё назад оглядываемся да на свой аршин всё меряем. Где уж понять друг друга!
Через два дня молодые приехали. Сергей радостью светится, оживлен, а Ирина улыбается, ходит по квартире, всё рассматривает.
-Ай, потеряла что, детка моя? - спрашиваю. Она поглядел на нас с Андрюшкой так, что пень зацветёт, и говорит:
-Соскучилась...
А потом озорно так:
--Мама, мы с Серёжкой торт купили, попьём чаю.
Сидели мы на кухне втроём, пили чай, разговаривали, и мне показалось, что ради вот этих счастливых минут я, наверное, свою жизнь прожила. Дождалась я, пока Сергей с кухни вышел, села рядом со снохой, и сказала:
-Прости, дочка, но письмо твоё маме я ... того... отправила.
-Я не успела! Спасибо! - она понимающе улыбнулась.
-Это тебе спасибо... за науку, - а про себя подумала: и мышке - тоже.
Любовь Кушнир.
Первую часть можете почитать по ссылке: