В восхитительной первой книжке с картинками Эби Кушман "Мокрый" редко бывает такой унылый день.
Иногда, когда вы в панике, вам просто нужно оставаться таким некоторое время; так и с Медведем. Направляя своего внутреннего Иа, Медведь заявляет о своих чувствах на самой первой странице книги: “Посмотрите на весь этот дождь. Все уныло. Все насквозь промокло. И никто не счастлив.” Окатанный дождем и держащий в руке рожок мороженого, который был разрушен бурей, легко понять, откуда он идет.
На фоне унылого серого и пасмурного пейзажа опущенные глаза Медведя прекрасно передают его кислый нрав, который приятно контрастирует с розовыми шлепками от его растаявшего мороженого. Решимость Медведя не поддаваться на уговоры терпеливых товарищей—пронырливого барсука, бдительного кролика и энергичного, веселого, прыгающего на хула-хупе лося—впечатляет. Любой, у кого когда-либо был плохой день, найдет мрачное настроение Медведя относительным, и только читатель с каменным сердцем мог устоять перед привлекательностью диспозиционного перетягивания каната между Медведем и Лосем.
Кушман продвигает свою историю вперед с минимальным текстом; ее изображения делают большую часть работы через приятное сочетание пятен и разворотов на всю страницу. В одном из них Лось стоит на голове, по-видимому, не обращая внимания на дождь, а Медведь сидит на бревне неподалеку, барахтаясь в своих страданиях и издавая “Бла-бла-бла...”, которое охватывает весь спред, подчеркивая Медвежью тоску. Всплески цветового контраста на фоне приглушенной палитры книги оживляют действие, особенно когда речь заходит о разноцветных светящихся в темноте хула-хупах Лося.
Есть и словесное веселье, как, например, когда Медведь, достаточно восстановленный усилиями друзей в добром расположении духа, прыгает в лужу и радостно восклицает: Глупо и сыро!” Конечно, даже когда дождь прекращается и снова начинает светить солнце, задумчивый Медведь получает идеальные последние слова: “Бла. Слишком солнечно.”