ЧАСТЬ 4 ГОРЕ
Похороны Саши были назначены на пятницу. Накануне днем Марта пришла выразить соболезнования жене покойного. Не сговариваясь, вся их институтская компания собралась в Сашиной квартире в одно время. Его жена Лена, вся в черном, была задумчива, картинно печальна, и ее скуластое лицо, обращенное к мужу, выглядело бледнее, чем вызывающе живое Сашино. Он торжественно возлежал в новом сером костюме, в котором Марта видела его на последнем Дне рождения, и знала, что куплен он специально к этому событию, вернее, был подарен Леной. Последнее время она, работая в крупном рекламном агентстве, вообще взяла многие семейные расходы на себя. Лена плавно, без особого напряжения шла в гору и успешно совмещала коммерческую деятельность и творчество. Она писала неплохие стихи, ее печатали и даже переводили.
Марта редко заходила к ним и сейчас, глядя на Лену, находила ее сильно постаревшей и похудевшей. «Наверняка теперь перебирает прошлое, ищет свои ошибки и ругает за высказанное злое и невысказанное доброе», – думала Марта. Саша трепетно относился к своей жене, уважительно – к ее успехам, но постоянно комплексовал по поводу своей финансовой неполноценности. Ему не хватало везения, активности, деловой жилки, чтобы реализоваться, чего нельзя было сказать об их общем друге Илье Троицком. Сейчас он скорбно стоял у изголовья гроба, лощеный и шикарный, как воплощение Сашиной цели, так никогда им и не достигнутой. Илья со товарищи недавно открыл частную клинику и был полон планов и надежд. Он и Сашу хотел перетянуть к себе, но … не успел. Рядом с Ильей скромной тенью пристроилась Лиля на правах верной бессменной подруги. С Лилей Марта дружила в институтские времена, пока между ними не пробежала кошка, а, вернее, кот, все тот же Илья Троицкий.
В комнате шумно появился еще один человек, упакованный, несмотря на жару, в черную кожу, «позор» компании Петр I. Он получил свое прозвище из-за присутствия в институтской группе еще одного Петра, ничем не примечательного и не включенного в их маленькую компанию, да и за внешнее сходство. Выпуклыми глазами на круглом лице он обвел присутствующих, потом обратился к мертвому Саше:
- Эх, Санек, что же ты натворил!
Глаза-тарелки наполнились слезами и стали жалкими и беспомощными.
При этих словах вновь пришедшего Лена застонала, и Марта еле успела подхватить стремительно сползающую на пол женщину.
- Петька, перестань, – шикнул Илья на плакальщика, – не накаляй!
Петр, звякнув металлическими деталями, растерянно опустился на стул, и тот угрожающе заскрипел. Многочисленность предметов, сломанных мощной неуклюжестью Петра I, стала первой из составляющих «позора». Второй и главной была принадлежность Петра I к братству «Ночных волков», друзей ветра и свободы. Иными словами, Петька, способный нейрохирург, был байкером и счастливым обладателем «Honda Gold Wing», стойло которой находилось здесь, внизу, в просторном гараже, принадлежавшем Саше и Лене.
Марту волновали все эти прошедшие времена: Саша был, хотел, называл, а, главное, не успел. Все то, что не успел Саша, сейчас витало в воздухе рядом с гробом, и только это, последнее, пристанище стало его настоящим.
Марта чувствовала, что горечь утраты ощущает острее всех остальных. Лена с ее бледностью и обморочной неподвижностью знала Сашу несравненно меньше, и большая часть жизни, когда в ней еще не было Саши, принадлежала ей, и только ей. А что делать Марте? Как оторвать от сердца Сашин образ, постоянно, с раннего детства, маячивший рядом?
- Марта, – услышала она издалека голос Ильи, – можно тебя?
Марта очнулась от своих мыслей и проследовала на кухню. Илья достал сигареты и нервно закурил.
- Что скажешь? – спросила, с трудом размыкая пересохшие губы, Марта.
- А что тут скажешь. Был Сашка, и нет. Вот что скажешь ты?
- Сам прекрасно знаешь, Илья. Все знают. Это могло случиться в любой момент.
- Да, но почему случилось именно теперь? В последнее время с ним было все в порядке, он ни на что не жаловался.
Марта пожала плечами. О своем визите на дачу она никому не рассказывала, да и зачем? Что это могло изменить?
- Илья, он совершенно не берег свое сердце. После того, как ему вшили кардиостимулятор, почувствовал себя здоровым. Да что там объяснять, ты же знаешь Сашу!
- На вскрытии ничего необычного?
- Почему ты задаешь этот вопрос? – насторожилась Марта. – Сам знаешь, как коварно больное сердце, что со стимулятором, что без.
Илья смотрел в окно. В кухне установилась напряженная тишина.
- Завтра, после поминок, – первым нарушил он молчание, – мне надо с тобой серьезно поговорить.
Марта внимательно посмотрела на Илью.
- Что-то насчет моих анализов? – собравшись с духом, спросила она.
- Еще не все ясно. Думаю, завтра мы будем иметь на руках окончательные результаты.
Илья по-прежнему не отрывал взгляда от окна.
-Хорошо, – согласилась Марта, – значит, завтра и поговорим.
Илья внезапно повернулся и взял ее за руку.
- С тобой все в порядке? – В его словах прозвучала давно забытая нежность. Неожиданно он прижал ее к себе и поцеловал в лоб как ребенка.
- Ты же знаешь, со мной всегда все в порядке, – резко отстранилась Марта.
Она ловко освободилась из объятий – и вовремя. На кухню уже просачивалась Лиля – законная жена Ильи Троицкого.
Марта почувствовала тяжелую волну ревности, распространяющуюся по маленькой кухне, поспешила покинуть опасное место и направилась в гостиную.
Лена уже пришла в относительный порядок и тихо переговаривалась с Петей.
- Спасибо, – сказала она, обращаясь больше к Марте, – спасибо, ребята, за поддержку и помощь, даже не знаю, что бы я без вас делала. Ведь родственников у нас с Сашей почти нет, а те, кто смог приехать – только обуза, старые тетки. – Лена, понизив голос, кивнула на соседнюю комнату. – Плакали сегодня весь день, а теперь отдыхают.
- Если что еще надо, ты не стесняйся. – Петька водрузил на Ленино плечо волосатую лапищу, украшенную массивным серебряным браслетом.
Его внешний вид давно уже не шокировал друзей. Если человеку кроме работы нужны дополнительные средства для самореализации – это его проблемы. Тем более что никаких хлопот это никому не доставляло.
«Наверняка, волнуется, не выставит ли Лена его любимого коня вон из теплого стойла после смерти Саши», – шевельнулось у Марты несвоевременное подозрение.
Она отбросила все лишние мысли и опять сосредоточилась на воспоминаниях.
#
…Путник проснулся от легкого озноба и тянущей боли в ноге. Было еще нечто, заставившее его прорваться из глубокого сна. Первое, что увидел он в свете наступающего утра, было незнакомое лицо, покрытое морщинами, в усах и бороде. Путник принял его за видение и томился мыслью, благо оно или зло. Видение тем временем улыбнулось и заговорило:
- Сынок, ты истощен и болен. Обопрись на мое плечо, и мы дойдем вместе туда, где я смогу помочь тебе.
Путник изумленно слушал незнакомца, вознося хвалу господу, что сподобил научиться понимать и говорить по-гречески.
Повинуясь мягкому голосу, путник напряг все свои силы и приподнялся. Его ждало крепкое плечо и надежная рука. Кое-как с помощью незнакомца путник проделал несколько шагов и последовал с ним, наполовину отдавая груз своего тела. Когда они пробирались сквозь заросли, ему помогали ветки деревьев – перебирая их руками, путник старался хоть немного освободить незнакомца от своей тяжести. Тот увидел усилия путника и сказал:
- Не старайся щадить меня. Я смогу вынести ношу, которую решил взвалить на плечи. Ты нужен мне, как и я нужен тебе, а деревья не виноваты в человеческих бедах.
Путник подумал, что не совсем понял смысл этих слов, но промолчал и перестал цепляться за ветки. Незнакомец был много старше и, наверное, мудрее.
- Спасибо Вам. Я мог умереть на дороге, так и не дождавшись помощи.
- Ты не мог ее не дождаться, я всегда хожу этой дорогой, рано или поздно, мы бы повстречались.
Незнакомец замолчал, а путнику было неловко расспрашивать о чем-либо, отдавая ему вес своего тела.
Дорога оказалась не такой уж длинной, и вскоре незнакомец остановился возле небольшой хижины, убогой и низкой. Никакой деревушки в округе не наблюдалось. Он усадил путника на бревно около входа и исчез за грубо сколоченной дверью. Путник разглядывал жилище – оно примыкало к высокой скале и напоминало собою вход в пещеру. Возможно, так оно и было.
Этим утром путник ни разу не вспомнил о цели своего путешествия. Теперь же, когда он оказался в относительной безопасности, сердце его тревожно защемило при мысли о глупой и нелепой остановке в пути, а ведь времени у него было немного, возможно вовсе не осталось. Он принялся мысленно ругать себя за непростительную оплошность, приведшую к задержке – она могла стоить жизни его матери. Путник был совсем еще молод и легко умел расплакаться от собственной беспомощности. Он обхватил голову руками и предался отчаянию.
В тот момент, когда это чувство целиком захватило путника, из дверей жилища появился незнакомец, в руках у него была массивная палка с удобным упором, хорошо отполированным и широким. Он протянул палку путнику, и тот оторвал руки от лица, заплаканного и несчастного.
Незнакомец опустил палку и присел рядом на землю.
- Я вижу, дела твои совсем плохи. Что нуждается в моей помощи прежде всего? Твоя нога или душа?
Путник молчал, глотая рыдания. Незнакомец немного посидел молча, потом
взялся осматривать поврежденную ногу. Делал он это осторожно и умело, и путник перестал плакать – устыдился своей слабости. Он постарался не кричать, когда его спаситель стал привязывать к ноге кусок доски.
- Вот. – Незнакомец закончил свое дело и с удовлетворением разглядывал аккуратно укутанную ногу. – Теперь ты должен несколько дней побыть у меня, отдохнуть и набраться сил.
-А когда я смогу идти? – вместо благодарности задал вопрос путник.
- Я думаю, не раньше начала августа, – ответил незнакомец и увидел тоску в глазах путника...