Лет так десять(...надцать), назад, мне частенько приходилось ездить поездом, и все больше в плацкартных вагонах, из экономии. Дети тогда учились в Москве, сын женился, дочери выходили замуж, и жили: и в Москве, и в Петербурге. Родились внуки, - все, одно за другим. Детям нужна была наша родительская помощь. Бежала жизнь. Стучали колеса.
Кое-какие картинки, сюжеты, образы запечатлелись у меня в памяти.
Здесь мои наблюдения и зарисовки из тех лет.
Помнится, в роддоме детский врач, проводя беседу с нами, новоиспеченными мамочками, и давая нам наставления перед выпиской, посетовала: "чего только не вытворяют с бедными детьми!"
Вот уж, поистине.
В поезде, соседка моя напротив, молодая женщина с маленькой годовалой дочкой.
Девочка умненькая, это видно по ее глазкам, все понимает. И женщина хорошая. Заботливая.
Но как она ее кормит!
Берет это она ложкой еду из лоточка, пережевывает, потом вываливает изо рта в ложку, и дает своей милой ляльке.
Попутчики.
Стройная, высокая, статная, густые седые волосы гладко зачесаны и убраны сзади в аккуратный плотный пучок. Она вошла в вагон вместе с красивым, высоким, молодым мужчиной в кожаном плаще. Молодой человек разместил ее сумки, помог устроиться, сухо поцеловал в щеку и вышел. Это был сын.
Не заметить эту пару было нельзя, очень уж они красивые, видные. Женщина держится гордо, с достоинством. А в общении оказалась очень кроткой и скромной.
Мне так все в ней нравилось: и стать, и степенность, и тихая, неспешная речь, и глубокие, почти, черные глаза. Даже натуральные, седые волосы ее были очень хороши.
Я бы дружила с ней с удовольствием, и училась бы у нее быть кроткой. Но она была только моей милой попутчицей.
Угощала меня праздничным куличом. Рассказывала: у нее два сына, оба женились, теперь снохи все по дому делают.
А раньше весь дом был на ней, не работала никогда. А мечтала быть врачом.
«У вас, русских, мужчины по дому помогают, пропылесосить могут и даже приготовить еду. У нас все должно быть готово к приходу мужа. Я иду на рынок, покупаю только свежее мясо, готовлю обед. … А работать муж никогда не разрешал».
Дома для родных и гостей я приготовила сациви из курицы. Рецептом со мной поделилась эта моя прекрасная попутчица из поезда, а я записала в блокнотик. И уже, потчуя своих гостей, уточнила: - изидка*, - говорю, - она, по национальности.
Кто-то за столом не расслышал, переспросил: "Кто, кто?"
Сестрица моя, как это ей свойственно, быстро среагировала, и за меня растолковала: "Познакомилась с женщиной, зовут ее Изидка...".
*Изиды - малочисленная народность, курды, близкие к армянам. Язычники, солнце-верующие, справляют праздник кулича.
***
Боковые полки занимают мать с сыном - алкоголиком.
Он где-то бродяжничал и прожигал свою жизнь. Она его разыскивала, отыскала, и теперь везет домой, на родину, лечить. Она сама это вкратце изложила, пока непутевый ее детина удалялся курить в тамбур.
Утром эта несчастная женщина сидела, пила чай с шоколадкой, - лечила нервы, и задумчиво поглядывала в окно.
Сын долго спал, лежал, потом слез с верхней полки, - скелет ходячий, высох весь от пьянства, - недовольно оглядел действительность. Аппетита у него нет, он только то и дело, тянется к бутылке с водой, и булькает, булькает. Ходит, курит, и снова булькает.
- Съешь шоколадку. - Предлагает ему мать.
- Да я не ем же сладкого. - Вяло отвечает он.
- Вот у тебя ума то и нет, сладкого то не ешь. - Заключает она, и снова печально смотрит в окно.
* * *
Такой был суматошный день. Ноги гудят. Одно утешение: сейчас сяду в поезд, вытянусь на полке, повезло в этот раз – нижняя полка, и буду читать.
Я так мечтала заиметь КПК - наладонник, для чтения в поезде. И вот, сподобились с сыном, сходили на "Савеловский", и купили мне "читалочку". Сын накачал мне туда кучу книжек. И я так рада, что теперь могу читать в поезде, сколько хочется, вне зависимости от освещения.
Напротив меня пожилой мужчина, чистенький и смирный. Рядом с ним парень, видно, не из нашего купе. Билеты оказались в разных местах вагона. Люди южные. Сидят, тихо разговаривают, никому не мешают.
Наверху молодой человек устроился с книжкой. И я, вся в предвкушении удовольствия: сейчас попью чайку, и тоже буду читать.
Но тут вваливается в наше купе этакий здоровяк: шустрый, плотный, среднего роста мужик, сам рыжеватый, и на бычьей шее, усыпанной конопушками, «рыжуха» с палец толщиной.
Быстро поменялся местами с дедом, что напротив.
- Ну вот, - говорит, - вам со мной повезло. А то бы они сейчас на своем тарабарском языке трещали бы всю дорогу.
И тут же сделал пару деловых звонков, громко и напористо разговаривая при этом.
По разговору этому стало понятно, - перегонщик.
Быстро поел. Быстро все убрал. Расстелил постель. Весь такой, на смазанных винтиках, очень поворотливый, и видно, что для него все эти действия привычны.
Деловито задернул клеенчатую шторку на окне, и улегся. А времени то было шесть часов вечера! Но ему завтра снова перегонять, надо выспаться.
И щедро полились нам в уши рулады, совсем, хочу я вам сказать, не шубертовских "ручьев".
Парень слез с верхней полки. Присел на мою.
Я читаю, у меня теперь наладонник, мне и с затемненным окном неплохо. А попутчику моему книжку уже не почитать, темно.
И вечер впереди еще такой долгий.
***
Мой маленький внук, когда мы ездили с ним на поезде, все повторял: "Поездь тю-тюууу, а я буду ням-ням". Очень любил перекусывать в поезде.
Да и кто не любит?!
На боковых полках, убрав постели и установив столик, расположились немолодая супружеская пара.
Оба плотные, сбитые, кубические фигуры.
Зашелестели целлофановыми пакетами, выкладывая разную еду.
И то ли муж ее провинился в чем-то, то ли его сопружница всегда такая грубоватая и деловитая. Только она постоянно сердито и громко им понукает, одергивает, - стиль общения может у них такой, - не знаю. Только выглядит мужичок жалконько.
Она его неласково спрашивает:
- Колбасу будешь? Яйца будешь?
А он робко:
- Нет. Не хочу.
- Яйца доедать надо, протухнут.
- Ну давай одно.
- Соль то вот, што там ищешь. Вот соль, говорю. ... Убираю што ли колбасу тогда? Не будешь больше?
- Нет. Чайку попью.
- Сходи, еще кипятка принеси .... Хлеб будешь еще? Убираю тогда. ... С печеньем вот чай пей.
На соседних полках ворочаются. Еще бы подремать. Молодая женщина с верхней полки не выдерживает:
- Граждане, ну нельзя ли потише? Чуть свет, с колбасой, да яйцами своими ...
- Время уж восемь часов, вставать пора! - Жестко, без обиняков, отвечает ей суровая мадама.
- А что, может быть, на работу сегодня?!
Фото взяты с Pixabay.
В поезде своя жизнь.
Читайте:
Ее можно назвать некрасовской женщиной. Попутчица моя.
Моя попутчица - говорунья. Прямо беда. Куда скрыться?
Экскурс по моему каналу. Навигатор, часть 3.