О.Иванов
Отрывки из дневника человека, много лет наблюдавшего за жизнью необычных существ в Новгородской области.
События, о которых идёт речь, происходили в 60-е годы XX века. Сама книжка напечатана в 1996 на средства автора. Автор описывает то, что видел, будучи подростком. Сначала он был школьником, после колхозником и разнорабочим. Материальное положение и образ жизни не позволяли ему в то время пользоваться фотоаппаратом. О том, что надо делать зарисовки, он тоже тогда не знал.
Авдошки, прожив лето в устье Каширки, снова вернулись через железную дорогу в “горнецкий треугольник”, на зимовку. Александр Петрович уехал на зиму в неизвестном направлении. Он каждую зиму покидал авдошек и работал в разных городках на стройках, а ранней весной снова был при них.
Меня давно не покидала мысль сходить к ним в зимнее время и посмотреть, как же они живут в эту пору? В январе 1966 года я несколько раз делал лыжные походы вокруг “горнецкого треугольника”, но выхода из него не было. Вот тогда-то я и решил на лыжах пройти вдоль Лушина болота, от подмошской дороги до деревни Горнецкое.
В один из ясных дней января я направился по дороге на Подмошье. От Липухи пошел на лыжах вдоль длинного болотного массива. Я медленно пробирался по намеченному маршруту, часто заходя на края леса. Пытался даже продвигаться лесом, но там было много кустарника и снега, и снова уходил на чистую гладь.
Уже через несколько минут до меня дошло, что если я пойду вдоль болота, а не по краю леса, то просто могу авдошек пропустить. Я давно предполагал, что они кормиться будут на краю леса в незамерзающих болотных топях, которых много в том месте. Но, изменив маршрут, я надолго задерживался в сплошном ивовом кустарнике, а скорость передвижения подходила к минимальной.
Пока шел на лыжах вдоль леса, много видел следов зайцев, лисы, лосей. Уже под вечер увидел следы волчьей стаи, чем был весьма озабочен, так как предполагал ночевать в лесу, тем более, впервые.
Еще до отправления в лес, дома я заранее спланировал, как мне сделать зимний шалаш. Я остановился в ельнике, когда начало смеркаться. Зимний день короток. Сначала сделал каркас шалаша из коротких жердин в свой роет. Потом его в несколько слоев обложил еловыми лапками. Так же на землю в шалаше накидал много мелких веток. Ну а потом, где ногами, а где и пригоршнями накидал много снега на еловый шалаш.
Получилось вроде неплохо, я залез внутрь и закрыл вход тоже еловыми лапками. Достал обрез и положил его под голову, так как волки ходили неподалеку. У меня была длинная толстая свечка. Я зажег ее, стало веселей на душе со светом. Поужинал и стал укладываться спать.
Сначала было тепло, пока тело было еще разогрето работой. Даже при таком минимуме удобств можно было нормально провести ночь. Но мне все равно не спалось. Где-то далеко выли волки, да и первая ночевка в зимнем лесу не располагала ко сну. Так всю ночь и дремал с урывками, просыпаясь от холода и страха. Такой длинной показалась январская ночь, а выходить из хвойно-снежного шалаша не хотелось. В нем еще держалось тепло.
Утром рассвет еле-еле вползал в заснеженный лес. Поел хлеба с салом, запил чаем и вышел в путь. Снова в настоящую преграду превращались заросли кустарника и упавшие деревья. Лишь иногда приходилось идти по сосновому лесу, а лыжи пружинили от засыпанного снегом багульника и кустиков голубики.
Наконец, я въехал на своих широких лыжах в болотную впадину, которая врезалась в сосновый лес на триста метров. Здесь еще с прошлых лет я помнил топи и болотные окна — лиманы. Они даже зимой не промерзают. На другой стороне впадины я заметил на снегу темное пятно. Подъехав ближе, я увидел торфяную яму среди серого истоптанного снега. В ней валялся весь вымазанный в торфе мертвый волк. Кругом снег был измят всевозможными следами. Что же здесь происходило ночью...
Стая волков, еще с вечера окружив молодого лося, загнала его в глубокий снег и на незамерзающую болотную почву, Когда лось устал обороняться от волков в снежном месиве, они его свалили. Вожак перерезал острыми, как нож, клыками горло. Когда вся стая набросилась на свежее мясо, то из леса на них бросился самец-авдошка и убил одного из волков. Остальные в ужасе разбежались. Тогда авдошка вытащил своими клешнями-ладонями убитого лося и утащил за ноги в лес.
Я прошел по этому волоку несколько десятков метров. Потом, испугавшись того, что застану сейчас всю семью авдошки за пиршеством, отказался от этой затеи. Развернувшись, поехал я обратно по болоту домой, думая про себя, что авдошки зимой не умрут с голоду.
В этом же году я снова ездил к ним на край болота. Самих авдошек не видел, а вот место, где они кормились болотными корнями, видел. Такие места из сплошной растительности на стыках болота и леса замерзают редко, а то и совсем не замерзают. Здесь-то и добывают себе еду авдошки. Однажды случайно заметил сломанные ветки клена и молодой осины — авдошки обгрызали кору осиновых сучьев. А молодые верхушки кленов, лип и даже ивы съедали полностью. К тому же они ели, правда, немного даже хвою с небольших елочек. Наблюдая в эту зиму за их образом жизни, я увидел даже съеденный авдошками мох-сфагнум.
Теперь я убежден, что они всеядны, такими их создала природа. Поэтому они от голода не умирают, проживая в сибирских лесах и даже в тундре. Так что авдошкам не страшны холод и голод — для них гораздо опаснее цивилизация и многолюдие.