Вечерний автобус, набитый безликими, измученными за день, статистами. Тех, что еще как-то реагирует на действительность, трое:
Старуха в огромном вязаном берете, изрядно прожженном на макушке сигаретами. Видно, кто-то тайком глумился над юродивой. Но, кажется, она который год не в курсе. Да ей и дела нет до унылой обыденности с ее заморочками. Душа жаждет чуда. Глаза молодо блестят.
Бабке уступили место, но с ногами совсем беда. Колени не гнутся и сесть она не может. Стоит, привалившись к сидению и выставив в переполненный пассажирами проход костыли в обмотках.
Он. На площадке перед турникетом, румяный и жизнерадостный, одетый во что-то невероятно брендовое и стильное. Бейджик, спрятанный под курткой, то и дело высовывает любопытное ушко, и то ли хочет быть опознанным, то ли нет.
И просто Она, у которой к концу рабочей недели нет ни сил, ни желания на какие-либо эмоции.
Но старуху в ее грибообразном сиреневом берете и этого, похоже, случайно сбившегося с привычной тропы, не заметить невозможно.
С побирушкой все ясно и так, а вот с ним… Наверняка крутейшую тачку бросил у метро. С выставки какой-нибудь закрытой едет или симпозиума.
Да Она и сама бы лучше пешком, если бы не сумки…
2d концепцию мобильных стендов после недельного сидения у опостылевшего офисного компа с занудой заказчиком, наконец-то, свалила. Спасибо, пятница, спасибо, плакать дома не придется — законный алкоголик, наконец-то, нашел счастье на стороне.
— Скажите, скоро ли Дыбенко, 28? — это румяный пытается докричатся до безучастной массовки.
— Я выхожу на третьей, а вам, — Она считает в уме, — вам через одну после меня.
Старуха восторженно ловит каждое ее слово. И тут же принимается, будто завзятый сурдопереводчик, делать Ему знаки, беззвучно артикулируя и тыча костылем себе за спину, мол, смотри, не прозевай счастье-то!
Он, похоже, тоже схватывает все на лету. Смерив Ее восхищенным взглядом и, моргнув бойкой «дуэнье», тут же включается в игру. Громко и с огоньком принимается декламировать на весь автобус историю любви революционного матроса Дыбенко и дипломата Александры Колонтай.
Бабка сияет:
— Матросик, а звать-то тебя как?
— Валентин я!
— Не зевай варежкой, Валентин, бери телефон, пока не сбегла твоя Валентина!
— Я Вера…
— А если Вера, так и верь баушке! Сегодня ж день всех влюбленных! Лови момент! Диктуй!
На дворе июль, но… Она диктует, шутки ради.
Слышно, как попискивает его мобильный, а Ее сумочка ответно урчит утробным Армстронгом, мол, хеллоу, Долли!
Ну, все. Хорошего понемножку. Ей на выход.
Она протискивается к ближайшей двери, делает шаг вперед и, споткнувшись о бабкины костыли, летит носом в асфальт.
Ну, не доехал водитель до тротуара каких-то полметра…
Но Он успевает Ее поймать и буквально за шкирку выхватить из-под колеса.
Бейджик разносчика пиццы на широкой груди, обтянутой в дорогую кожу... И всмятку разбитые коробки с заказом, который так и не доехал до Дыбенко, 28.
— Разочарована? Сосед отдает мамке моей все, во что не влезает. Ну не обижать же.
Еще один сынок… а Она и так по жизни только мамка…
Но от чего-то хочется, не заморачиваясь никакими «если», просто прижаться к его плечу и… будь, что будет.
— С...пасибо, ты только что спас мне жизнь...
Бабулец, сияя от восторга, машет в окно отъезжающего автобуса своей «расстрельной» капелюхой:
— Совет да любовь, детки! Совет да любовь!
...
Сидят на остановке и, болтая ни о чем, уплетают за обе щеки мятую, но все еще горячую «Неаполитано».
День святого Валентина.
21.07.2020
(с) Алена Подобед
В качестве илл. картина Annie Roudet