Дед Гриша потерял верхнюю челюсть. Ну не то, что потерял, а просто забыл, куда ее положил. Помнил, что положил ее возле кровати на тумбочке, но там ее не было. Видно, жена убиралась и переложила. А тут гости на порог. Вынужден был дед сидеть, крепко сомкнув рот. И рот его был теперь единственной тончайшей риской, придававший лицу вид злого. Дед Гриша же не был злым. Наоборот, его рот никогда не закрывался. Всегда кого-то подбадривал, рассказывал анекдоты, пел, шутил. Только вставная челюсть была на месте. То есть во рту. Без челюсти он не чувствовал себя человеком. Ни слова сказать, ни пошутить, ни посмеяться.
Гости, как назло, все спрашивали что-то, не понимая, что же это случилось с Григорием, почему он встречает их гробовым молчанием, когда сам так вчера приглашал зайти. На все вопросы только головой кивал: да и нет. Наконец жена накрыла на стол, пригласив к вкусному обеду. На всю комнату вкусно запахло грибами, свеженькими огурцами, салатиком. После первой рюмки Гриш