Детская игра – это всегда обучение. Поэтому игрушки должны быть со смыслом, с добрым посылом.
Здравствуйте!
Благодарю вас за ваше внимание!
Нашла в своих компьютерных залежах когда-то давно написанное эссе. Подумала, почему бы не разместить его в своих открытых письмах: просто поделиться воспоминаниями и размышлениями, а заодно, в определённом смысле, сохранить рукопись.)
Кукла
Эссе
Игрушки всегда присутствуют в детской жизни. Говорят, когда у ребёнка много игрушек, он их ломает, когда мало - создаёт. Сколько у меня было игрушек (тех, что из магазина), не помню, знаю, что много быть не должно, потому что доходы родительские не позволяли особенно тратиться на игрушки. Игрушками у нас становились разные предметы: лоскутки тканей, осколки разбитой посуды, деревянные брусочки. Что-то можно было взять на кухне. Например, крышку от кастрюли – часто она служила рулём для игр брата.
Осколки разбитой посуды для детской игры… Наверное, это сейчас звучит странно. Но так было, а осколки назывались забавным словом «чечки». Игра в чечки в чём-то напоминает коллекционирование. К чечкам применялось одно жёсткое требование: чечки должны были быть фарфоровыми. Фарфоровая посуда и в нашем доме, да и в других деревенских домах была великой ценностью, её берегли как зеницу ока. Поэтому откуда брались в коллекции чечки - большая загадка. Да и справедливости ради надо сказать, их (чечек) не было много. Так, несколько штук. Мы с подружками устраивали «выставки» чечек. Каждая раскладывала свои артефакты на песке или на скамейке. Мы рассматривали их, любовались красотой фарфора. Особенно ценились те, на которых был рисунок. А уж если рисунок золотом, то это был уже настоящий раритет.
А ещё в нашем детстве девочки любили играть рисованными куклами. Например, рисовали фигурку куколки в купальнике, выстригали её. А потом рисовали разные одёжки для неё и тоже выстригали, только при этом по краям оставляли маленькие полоски бумаги для загиба. Эти полоски позволяли закреплять нарисованную одёжку на бумажной фигурке куколки. Это было очень увлекательное занятие. А какой простор для творчества: и куклы и одёжки могли быть бесконечными и по фасону, и по цвету.
Но игрой в куклы я не ограничивалась. Неподалёку от нашего дома, за речкой, располагалась обнесённая забором производственная территория, которую называли то «МТМ», то «МТС» (машинотракторная мастерская или станция), где находился совхозный столярный цех. Различные отходы – деревяшки, стружка, металлические пружинки, болты, гайки, куски проволоки, катушки, какие-то детали, пришедшие в негодность – вывозились на свалку сразу за забором этой станции. Так что, в свободном доступе были кучи разного «добра», куда мы, ребятишки, любили изредка ходить. Эта свалка была, как сказали бы сейчас, экологически чистой и пахла свежераспиленным деревом. А ещё она была мягкой, потому что наполовину состояла из опилок. С этих «раскопок» мы возвращались всегда с богатой добычей.
Из всего найденного, я выбирала пружинки. Пружинки (или спиральки) мне казались необыкновенно красивыми, завораживающими, с какой-то заключённой в них тайной. Я и сейчас люблю пружинки, а тайна, мне кажется, в том, что ДНК, в которой «записана» вся наша генная информация, а может быть даже более того, также имеет спиралевидную форму. А ещё эволюция, в которой весь смысл нашей жизни, как я для себя выяснила, идёт по спирали – мы развиваемся по спирали. И потом, человек живой потому, что в нём постоянно циркулирует энергия, а это волновые процессы, а значит опять схожесть со спиралью. В детском возрасте этого не осознаешь, но зато у ребёнка ещё сохраняется память прошлых воплощений, а значит и древних знаний. Вот такие версии выстроились.
Для брата все находки были, что называется «как лыко в строку». Он мог мастерить для своих мальчишечьих надобностей и сабли, и кораблики, и машинки… Гвозди и молотки, кусачки и всякие другие инструменты для этих поделок в отцовском хозяйстве всегда были, и брать их (с возвратом) поощрялось. Покупные же игрушки были большой редкостью. На угловой полке в горнице сидела одна такая большая редкость – кукла, напоминающая младенца, - большой голый пупс. Почему-то мне не позволяли им играть. Какая такая у него была ценность?! Наверное, мама думала, что если на него просто смотреть, его хватит надолго. Она была права. Пупс был жив, пока сидел в углу. Он привлекал моё внимание, я могла подолгу стоять напротив и мечтать, что он однажды окажется доступным.
Представляете, какие раньше были дети? Если ребёнок просил и ему сказали: «Нет…», - всё на этом и заканчивалось. Никакого нытья, тем более слёз, истерик. Нельзя, значит нельзя. Но потом мнение мамы изменилось, и пупс попал мне в руки.
Надо сказать, что пупс был отлит из пластмассы и состоял из отдельных частей таким образом, что у него, при желании ребёнка, могли двигаться ножки, ручки и голова. Сначала, для моего счастья, достаточно
было держать пупса в руках, усаживать его, укладывать спать или «заставлять ходить». Позже захотелось узнать, как это у него получается: сидеть? и ходить? Значит, надо было как-то заглянуть внутрь. Моё любопытство стоило пупсу жизни: кто ж выживет, если ему отдирают руки, ноги и голову?
После того, как пупс безвременно «ушёл», на магазинную куклу рассчитывать мне больше не приходилось. Справедливости ради надо сказать я не была от этого несчастным ребёнком. Нет и нет - есть что-то другое. И этого другого огромный выбор! Летом: речка, огород, земляничный лес, велосипед, мяч, скакалка, качели, свалка, в конце концов, а за эм-те-эсовским забором еще и куча свежего речного песка. Зимой: санки, лыжи, коньки, сугробы, карандаши, пластилин, детские радиопередачи, детские журналы, книги. С первого класса я была записана в разные библиотеки. Книги там я брала с большим удовольствием. Помню, что первая книжка из библиотеки, которую я прочитала самостоятельно в первом классе, называлась «Бибигон».
Но вот, как-то однажды, летним вечером, к нам в гости приехал мамин брат и, соответственно, мой дядя – дядя Валя. А у нас в доме на тот момент была соседская девочка Таня – подружка моя. Как потом, позже, я узнала, она ещё и моя сродная сестра, а мой дядя - её отец. Танина мама и дядя Валя были в разводе. Танина мама не стремилась к тому, чтобы её дочка общалась с отцом. А тут ему такой счастливый случай - встретиться с дочерью.
Дядя посадил нас (Таню, свою дочку, и меня, за компанию) в свой «Запорожец» и повёз кататься. А после заехали мы в сельский магазин игрушек. Когда мы зашли в магазин, у меня буквально перехватило дух: вся верхняя полка была занята куклами невозможной красоты. Куда там моему бывшему пупсу! Все они были нарядные, в платьицах и в туфельках. Головки кудрявые, глазки ясные. Некоторые умели моргать, некоторые даже говорить: «Ма-ма!»…
Дядя Валя выбрал самую большую и красивую куклу для дочки – это понятно. А потом вдруг взял ещё одну, поменьше и попроще, и подарил её мне! Это было для меня такое счастье, что трудно даже сейчас описать словами. Моё сердечко, конечно, затрепетало от восторга еще при входе в магазин, но я не ждала никакого подарка. Я, наверное, могла бы выказать желание получить куклу маме или отцу, если бы пришла в магазин с кем-нибудь из них. Но никому более. А дядя Валя вполне мог бы и не покупать мне куклу. Я бы спокойно к этому отнеслась, даже без тайной досады. Но видно весь мой вид был таков, что он купил куклу и для меня! Я думаю, что это был настоящий мужской поступок! За что ему моя огромная благодарность, которую я всегда заново переживаю, вспоминая эту маленькую, и на первый взгляд, ничем, казалось бы, непримечательную историю.
Эта кукла, полученная мной так невзначай, прожила со мной лет десять от дошкольного периода и лет до двенадцати-пятнадцати. Фактически, она была первой и последней магазинной куклой. Я шила своей кукле платья, я проигрывала разные житейские ситуации – я училась!
Вообще, детская игра – это всегда обучение. Поэтому игрушки должны быть со смыслом, с добрым посылом. Они должны быть безопасными не только в прямом смысле, но и с точки зрения воздействия на детскую психику. Я в большой претензии к компьютерным играм, среди которых очень много таких, где ребёнок принимает на себя роль: «догнать и убить». Идёт прямая проекция виртуального героя (настоящего убийцы, по-другому не назовёшь) на ребёнка. Чему он учится в своей погоне за жертвой? Он привыкает к мысли, что жизнь – это ничто. Кроме того, в этой погоне, достигая цели, ребёнок получает удовлетворение от убийства. Вы думаете, что я сгущаю краски? Нет!
Очень важен образ который мы, как воспитатели, вкладываем в голову ребёнка. Образование от слова образ. Образовывать – создавать по образу и подобию. Вот в чём суть. И это относится не к форме, а к содержанию человека. Формируется совесть, которая напрямую зависит от рамок допустимого. А допустимое идёт от образа, который предложен в качестве примера. Образец тоже от слова образ, возможно в форме уменьшительного. Правда, используется часто в языке образец с поверхностным смыслом, снимается лишь первый слой. Но это происходит сплошь и рядом: способность проникать в глубины смысла (снимать слой за слоем) не каждому даётся. Но каждый, при желании, может, рано или поздно, достичь такого умения.
Очень любопытна с этой точки зрения русская матрёшка. Это настоящая игрушка, потому что даёт знание о принципе построения мира и человека. В матрёшке семь куколок – в человеке семь тел. Человек воспринимает себя как физическое тело, а это только лишь верхний слой, остальные тела «не видны», пока не приходит осознанная мысль задаться вопросом, а что там внутри. Есть выражение: познать себя. Это игра на всю жизнь! И в этой игре, такой поворот, смысл жизни. Человек – игрушка в своих собственных руках, и можно бездумно «оторвать себе руки, ноги и голову», а можно, относясь «бережно», играть «бесконечно»…
Благодарю Вас!
Желаю только лучшего!
До новых встреч!