Глава -3 Первый курс, первый семестр.
По результатам отбора в 1965 году были зачислены в училище и стали курсантами ЧВВАУЛ 201 человек из числа 3700 человек, приехавших для прохождения отбора абитуриентов. Конкурс для поступления в училище составил чуть более 17 человек на одно место! Паша был зачислен на первый курс Черниговского ВВАУЛ 28-го августа 1965 года, в свой 18-й день рождения. Приказ о зачислении в училище курсантов первого курса читали на плацу, первый курс стоял в строю уже в военной форме одежды. В парадной форме стояли и курсанты 4-го курса, они ведь летали в Чернигове, а остальные курсы летали на других аэродромах и не могли присутствовать на этом торжественном построении. После построения курсантам довели их распределение по взводам и классным отделениям. Паша был зачислен в 74 классное отделение во взвод капитана Кузьмича А.В., старшиной классного отделения был назначен бывший старший матрос Володя Скочий, он уже отслужил на флоте 3 года. А всего классных отделений было 8 ( от 71-го до 78-го).Командиров взводов было четыре, и у каждого из них под их полным контролем и ответственностью находились по два классных отделения. Так что родственным классным отделением стало 73 классное отделение.
Выпуск из училища их курса должен был состояться осенью 1969 года и по счёту должен был быть седьмым.
Первый курс начинался с нелёгкого курса молодого бойца. Стоял сентябрь с прекрасной солнечной погодой, было даже жарко, но жара выходила курсантам боком. Портянки в сапогах в первую неделю натирали Паше мозоли на ногах, пот заливал глаза при рытье окопов, при проведении атак на окопы «противника», для них, молодых бойцов, взрывались взрывпакеты, спины гимнастёрок становились мокрыми от пота довольно быстро. На скорость по времени разбирались и собирались карабины и автоматы, пахло порохом от их выстрелов в тирах. Курсанты с потом и мозолями быстро впитывали в себя горькие запахи ВОЙНЫ! Учились подчиняться и полностью доверять своим командирам, без этого дисциплинированной, боеспособной Армии не бывает. Не просто, ох, как непросто, подавлять анархию и лень в самом себе!
Во время прохождения курса молодого бойца на площадке летнего кинотеатра командованием училища была проведена памятная встреча с Героем Советского Союза, начальником штаба училища генерал-майором Карасёвым А.Н. Во время войны 1941-45 гг. он сбил в воздушных боях с фашистами 25 немецких самолётов лично и 11 самолётов в группе, уже в Корее на Миг-15БИС он сбил ещё 8 реактивных американских сейбров. Ему должны были присвоить звание Дважды Героя Советского Союза, но в поезде, в котором он ехал из Кореи в Москву, произошла его роковая встреча с иностранным послом, который в вагоне-ресторане был в нетрезвом состоянии и дунул в пепельницу в сторону лётчика, Героя Советского Союза, полковника, весь пепел попал тому в лицо (ссора с последующим ударом в физиономию посла стала не в пользу полковника Карасёва А.Н. Это копеечное дело стало событием и вот так грубо перечеркнуло его заслуги, хотя хамить начал иностранец, это, конечно, было несправедливо. Наш начальник штаба училища и по прошествии стольких лет ни о чём не жалел, а сказал, что если бы сейчас сложилась такая же ерунда, то, не думая о последствиях, все равно бы дал тому послу в морду! Вот таковы были времена, таковы были Герои тех суровых дней! Генерал-майор Карасёв А.Н. очень красочно рисовал будущим лётчикам картины воздушных боёв, разбирал подробно боевые приёмы, которые он применял для достижения побед над врагами, убедительно рассказывал, как он с товарищами часто оставался в воздухе в меньшинстве, но общими усилиями они выходили победителями, благодаря отличной технике пилотирования и полной уверенности в себе, и своих товарищах лётчиках, благодаря высоким боевым возможностям Советских самолётов - истребителей. Александр Никитович поведал нам о белых шёлковых шарфах, которые лётчики обязательно повязывали перед боевыми вылетами вокруг шеи, чтобы не натирать её в воздушных боях, потому что у лётчиков был один принцип выживания – хочешь жить, умей вертеться!
Встречи, как правило, заканчивались поздно, но все курсанты так увлекались рассказами, что время пролетало, как один миг. Таких встреч с генерал-майором, боевым лётчиком, за время учёбы в училище было всего три. Но эти встречи уже проходили было после второго и третьего курсов, когда курсанты получили первые незабываемые навыки владения боевыми машинами, летали уже без инструкторов.
На следующий день после таких интересных встреч, с новым зарядом энергии будущие офицеры продолжали «грызть» военную науку, изучали почти наизусть Уставы Вооружённых сил Советского Союза, проводились изнурительные занятия по строевой подготовке. Счёт от одного до четырёх и треск барабанных палочек на строевом плацу снился даже по ночам! Подъёмы ранним утром в 6. 00 и сразу на зарядку, каждый день бег утром по1000 метров вокруг стадиона, а раз в неделю кросс 3000 метров. После таких боевых дней и недель нелегко было привести себя и форму одежды из х/б в порядок, начистить до блеска яловые сапоги, подшить свежий подворотничок, помыться и после желанной команды «Курс, отбой!» провалиться в глубокий сон, чтобы в утром услышать самую ненавистную в военном училище команду, от которой каждая частичка тела протестовала и не хотела покидать тёплую кровать:
- Курс подъём! Строиться на зарядку! Форма одежды номер ..!
Это, безусловно, было трудностями, но по сравнению с тем, что курсантов первого курса ждало в стенах УЛО (учебно-лётного отдела), курс молодого бойца был просто детской игрой. Теоретический батальон никаких поблажек не давал никому. Основной лозунг и усилия всех командиров, и начальников были направлены на одно, чтобы ни одной, даже тройки, при изучении теоретических дисциплин в училище не было– тройка по предмету подъёмной силы не имеет! Если на земле ты знаешь на тройку, то в воздухе ты ничего не знаешь!
Гранит науки предстояло «грызть» все четыре года в училище, а потом всю свою лётную жизнь, лётчик всегда обязан был быть на острие науки, иначе и быть не могло. Те времена, когда говорили, что лётчика мол интересуют: ручка, газ, получка - безвозвратно канули в Лету. Современная авиационная техника не терпит дилетантов, без знаний нет успеха, нет полётов и сама жизнь лётчика могла зависеть от его плохих знаний техники, от маленькой, безобидной на первый взгляд, но роковой случайности! Небо - это суровое, полное тайн пространство
, ошибок никому не прощает!
Теоретический батальон.
В конце октября закончился курс молодого бойца, курсанты первого курса готовились к большому событию в своей жизни. В крайнюю субботу месяца им предстояло принять воинскую присягу. Только после принятия присяги курсант становится воином Советской Армии, наступает юридическая ответственность за неисполнение торжественной клятвы на верность СССР. К принятию присяги готовились заранее, парадную форму одежды подгоняли, гладили, чистили – всё на первокурсниках сияло. И вот наступал тот день, когда с карабином СКС в руках курсанты читали текст военной присяги на верность Родине, затем ставили на документе свои подписи. Это событие проходило при торжественном построении всего училища, с выносом знамени, с оркестром. В строю стояли и офицеры, и курсанты всех курсов, от первого до выпускного. Первокурсники немного волновались, но всё прошло хорошо. Их поздравили все должностные лица училища, города и области, курсанты выпускного курса, которые уже сдали Государственные экзамены по всем дисциплинам и ждали присвоения лейтенантского звания, вручения дипломов, выпускного вечера - этот период в жизни курсантов- выпускников называется голубым карантином. Затем были приняты поздравления от родных и близких, прибывших на это торжество.После принятия присяги Павел в первый раз получил увольнительную записку до 22.00 с выходом в город на отдых. В увольнение пошли почти все курсанты первого курса за исключением внутреннего наряда. На принятие присяги приехала вся семья сестры, все Жильцовы и участница Великой Отечественной войны партизанка Е.М. Володина, сестра мамы. В то время В.И.Жильцов строил знаменитый «Капрон» и занимал должность начальника СМУ и поэтому его уже возил шофёр на новенькой чёрной «Волге». В машине было тесновато, дети Лена и Лариса, сидели на коленях, доехали с шутками быстро и весело до центра Чернигова, где была расположена их квартира. Паша во второй раз, но уже в щегольских, надраенных до немыслимого блеска, хромовых сапогах, перешагнул порог квартиры своей сестры Клавы. В большой комнате стоял празднично накрытый стол, посредине которого в хрустальной вазе стояли цветы. Праздничный обед был вкусным, все понемногу выпили золотистого токайского венгерского вина, за столом шутили, смеялись, слушали музыку. Обед прошёл быстро и весело, Пашу поздравили родственники, пожелали всяческих успехов в учёбе и отменного здоровья. К 21.30 курсанту первого курса Павлу Дробышеву необходимо было прибыть в расположение своего курса. Простившись с родственниками, Паша поехал в училище на городском автобусе. Автобусы ходили часто и останавливались в ста метрах от проходной училища. В казарме курса было шумно – все делились своими впечатлениями о принятии военной присяги и о первом увольнении в город в военной парадной форме одежды. После вечерней поверки все быстро уснули, прошедший день службы был очень необычным и напряжённым. Утро обещало быть тоже необычным, на всех тумбочках лежали новенькие, из искусственной кожи, вместительные папки с молниями. Папки были наполнены новыми общими тетрадями по всем наукам, цветными карандашами, линейками и т.д. На следующее утро начиналась напряжённая учёба в УЛО ( учебно-лётный отдел) училища. С утреннего построения на зарядку каждый офицер ТЕРБАТА (теоретического батальона) перед строем подчёркивал, что начинается серьёзнейший этап учёбы в училище.
С длинным перечнем изучаемых наук и жёстких требований по их освоению курсантов ознакомили в конференц-зале УЛО. Начальники кафедр коротко рассказали первокурсникам о своих науках, аудиториях для чтения лекций, лабораториях для проведения практических занятий и их размещении по этажам. Поток информации ошеломил курсантов, кое-кто из их числа начал сетовать, предрекать завал на первых же экзаменах и отчисление в солдаты. Пересдавать можно было только один экзамен, при этом отпуск сокращался до успешной сдачи. При получении двух двоек на экзаменах учёба прекращалась, курсант отчислялся без зачёта срока службы в армии и направлялся в одну из частей училища служить солдатом. При отчислении по недисциплинированности условия были те же, а при отчислении от учёбы по состоянию здоровья или по лётной неуспеваемости курсант получал справку-академичку и без экзаменов принимался в любой технический ВУЗ на тот же курс (если даже нужно было дополнительно сдавать какие-то дисциплины). Программа общенаучной подготовки в лётном училище была сложней и обширней, чем в гражданских технических ВУЗах. В этом мы убедились и очень скоро. Программа теоретической подготовки курсантов в училище была рассчитана на 8 семестров, в том числе, и во время лётной практики на втором, третьем и четвертом курсах. В неделю все дни, кроме воскресенья, были учебными. Занятия начинались рано, в 8.30 утра, после трёх пар занятий был обед, после обеда отдых, один час, и с 16 до 19 часов проводилась самоподготовка, которую жестко контролировали наши курсовые командиры.
В первый день занятий учебно-лётный отдел встретил нас, первокурсников, торжественно. По радиотрансляционной сети нас поздравили: начальник училища полковник Гринько Е.В., лётчики - ветераны ВОВ Герои Советского Союза( их в училище было 7 человек!), курсанты старших курсов,- все пожелали не пасовать перед трудностями. После этого начинался ежедневный15-минутный радиотренаж. На всех этажах и во всех аудиториях УЛО, все четыре года обучения в училище по утрам, пела «музыка» морзянки. Как в популярной в те годы песенке:
Поёт морзянка за стеной весёлым дискантом,
Кругом снега, хоть сотни вёрст исколеси,
Четвёртый день пурга качается над Диксоном,
Но только ты об этом лучше песню расспроси!
Все четыре года обучения в училище слова этой песенки звучали в памяти каждое утро перед занятиями в УЛО. И начинался радио тренаж!
Для каждого курса радиограммы передавались с разными скоростями: от 30 знаков в минуту для первого курса (первый семестр), второй курс принимал радиограммы со скоростью до 70-80 знаков в минуту, ну, а третий, четвёртый курсы, по нашему пониманию первокурсников, были просто недосягаемы. Трудно было поверить, что и мы постигнем секреты азбуки Морзе. В первом семестре (после курса молодого бойца) мы без всяких раскачек включились в интенсивный учебный процесс. Стоило только пропустить несколько занятий или дней учёбы и навёрстывать приходилось на самоподготовках или за счёт личного времени после ужина до отбоя. Скидок на то, что мы по очереди несли внутреннюю службу в нарядах по роте, по кухне, в караулах, в патрулях, никто не делал. Многие из наших однокурсников жестоко поплатились за то, что, махнув рукой на отставание по многим предметам, не предпринимали никаких усилий по восстановлению знаний и были отчислены от обучения в училище после первого же семестра, получив на экзаменах по две двойки. Были среди курсантов и сынки влиятельных родителей, которым летать было страшно, опасно и не нужно, они пришли только затем, чтобы после первого курса благополучно откочевать из ЧВВАУЛа в гражданские ВУЗы по медицине. И надо сказать, что у них этот финт получился и неплохо, однако некоторым особенно нетерпеливым пришлось служить срочную службу в качестве солдат.
А один из нас, Грызин Валерий, попал в дисциплинарный батальон и в нём «отсидел», вкалывая, как раб в каменоломне, почти 3 года. В дисбате никто из командиров не церемонился, били за всё, и били на убой! Даже, если заболел, в начале били , а потом лечили! Оттуда он вернулся забитым, в прямом смысле слова, зубов у него почти не осталось( а ведь ему было 22 года!), он почти год дослуживал в роте охраны.
Мы в это время учились на 4-м курсе и переодевались в офицерскую форму, но ещё с курсантскими погонами. Так вот «Грызя» рассказывал всему курсу про своё «житьё-битьё» в дисциплинарном батальоне так душещипательно, что почти весь курс пожалел его, и мы предложили помощь деньгами, хотя бы, чтоб зубы вставил и приоделся, от денег «Грызя» не отказался, сильно расплакался! Потом часто приходил к нам, мы ему приносили еду из лётной столовой, он всё съедал и через месяц Валера уже не походил на скелет, а ещё через месяц показывал на хорошо поставленные целые мосты зубов. Не мог наш курс допустить, чтобы домой, на дембель, «Грызя» вернулся, как после концлагеря! Мы все были против таких изуверских методов «воспитания» в Советской Армии, ведь он, конечно, грубо нарушил только воинскую дисциплину, даже не во время ведения войны, но ведь не ограбил же он и не убил никого! Такая жестокость уродовала людей и никогда , человек побывавший в таком концлагере не прощал государству за то, что на его территории вот такое «воспитательное» заведение могло иметь место!
Валеру мы продолжали кормить до самого выпуска из училища. Нам всем было его очень жаль ещё и потому, что мы и подумать не могли, что в Советской армии могли быть такие садистские порядки! Человек уже лишён свободы, ну зачем его надо было добивать, он ведь не лишался конституционных прав?! Это был полный беспредел! На примере Грызина Валеры мы многое поняли, что у нас в СССР законы написаны, приняты, но они не для всех одинаково действуют, для избранных они просто не исполняются. Были среди нас и ребята, уже ранее изучившие ВУЗовские точные науки. В 74к/о учились курсанты Вася Федорович и Миша Иванюта, они выросли в семьях преподавателей математики в ВУЗах, хорошо знали высшую математику и вопросы её прикладного применения. Был такой случай на лекции по математическому анализу: Фима( такая «кличка» была у Федоровича) сидел за первым рядом столов и нагло спал на лекции, прикрывшись рукой. Заснул, сорвался с ладони и, стукнувшись о стол, проснулся. Доктор наук Федулов Н.К., сдерживая гнев, смотря в упор на Фиму, протяжно сказал:
-Това-а-а-рищ курсант! На лекции идёт речь о способах решения дифференциальных уравнений второго порядка, Вы, может, продолжите лекцию вместо меня?
Фима встал, извинился, сказал что неважно себя чувствует и вышел к доске, в аудитории все замерли. Он что-то потихоньку спросил у преподавателя и продолжил лекцию по теме, да так просто объяснил решение, что Федулов Н.К., конечно, опешил, не выдержал и сказал, что для курсантов он излагает более сложный вариант. Он посадил Фиму и спросил:
- Есть ещё у вас такие феномены?
Встал Миша Иванюта и тоже вышел к доске. Он показал ещё один простой способ решения, потом объяснил откуда у него такие знания. Вася и Миша получали экстерном пятёрки там, где мы пыхтели и потели за четыре балла. Но они оба были отчислены на 3-м курсе из училища, с академичками через госпиталь, в Киеве им придумали и «болезни», несмотря на частые самоволки накануне полётов в первую смену полётов в Умани. Эти «культпоходы» к девочкам ни к чему хорошему не привели. Нарушать режим отдыха перед полётами было очень опасно, без полноценного отдыха можно было потерять сознание в полёте, а на истребителе лётчик в воздухе один на один с Небом! Позже Фима писал из Минска ребятам, что ему снятся полёты, что он просто дурак, что не ценил всё то, без чего не живут курсанты в лётном училище. Высокое загадочное и красивое Небо, полёты, а в столовой по реактивному пайку прекрасные эскалопы, отбивные и бифштексы . Конечно, он сильно жалел, что не вернулся снова в училище, его бы обязательно приняли на тот же курс, ему надо было только повиниться перед начальником училища, и он бы был прощён. Такие случаи в училище были и не единичны.
На первом курсе список изучаемых наук был внушительным: высшая математика (матанализ), физика, сопромат и теоретическая механика, технология авиационных материалов, технология получения горюче-смазочных материалов (химия), иностранный язык, история КПСС, физподготовка. Занятия по «физо»выматывали по большому счёту, кроме общефизической подготовки, лёгкой атлетики и гимнастических снарядов, курсанты упорно осваивали спец.аппаратуру: лопинг, батут, рейнское колесо, вращение на время на стационарном колесе, каждое воскресенье бегали кроссы по 3 или 5 км. Зачёт классному отделению за кросс ставился только тогда, когда прибегали к финишу все курсанты группы. Были, по началу, и такие ребята, которых приносили к финишу на сцепленных ремнях. В 74-м классном отделении учился курсант Юра Бучкин из Питера, так он на этих кроссах просто умирал, просил бросить его и не тащить к финишу, но его каждый раз приносили и перед финишем отпускали будто бы он сам добежал! Только после такого исхода кросса мы уходили в увольнение в город. Вот так постепенно выковывалось чувство локтя друга, товарищества и сплочённости всех курсантов курса. Лекции по общим теоретическим дисциплинам:по высшей математике, физике, теоретической механике, сопромату нам читали доктора наук и кандидаты наук из состава гражданских вузов г. Чернигова. Читали быстро, доходчиво на короткий срок, некоторым из них не хватало 50-ти академических минут для того, чтобы закончить свою мысль, и они прихватывали часть наших перерывов. Предметы, которые курсанты начали изучать в первом семестре, содержали полный вузовский курс, по 450-500 часов. Лекции и практические занятия чередовались с бешеной скоростью. Первокурсники поначалу были этим просто ошеломлены.
Паша Дробышев для себя очень быстро уяснил, что его спасение только в активной работе на лекциях и практических занятиях, в полных конспектах лекций. У него очень хорошо работали все виды памяти, а особенно зрительная память. Романтические помыслы многих сокурсников о полётах, о небесах, о космосе быстро сворачивались, небо для них становилось размером с лист толстой тетради для конспектов, т.е., как принято говорить, размером с овчинку! Некоторые, из добросовестных первокурсников, просили дежурного по курсу разбудить их в 3-4 часа утра, а вернее ночи, перевязывая узлом белое полотенце на спинке кровати. Вставали за 2-3 часа до подъёма для того, чтобы дополнительно позаниматься самостоятельно в Ленинской комнате. Не получая полноценного отдыха систематически, они рисковали быть отчисленными по медицинскому несоответствию. Паша однажды уговорил Олега Морозова тоже попробовать встать пораньше. Встали, пришли в ленинскую комнату, сели за стол и разложили конспекты и учебники, попробовали читать – очень хотелось спать и ничего не лезло в голову. Посмотрели друг на друга и не сговариваясь, собрав книги и конспекты пошли досыпать. Как же было приятно снова лечь в кровать, вытянуться в ещё не остывшей постели моментально уснуть.
У нас на курсе даже поговорка была: пусть у меня будет красная морда и синий диплом, нежели наоборот.
Медперсонал училища не спускал с нас глаз все 4 года учёбы. Систематически проводились углублённые медосмотры и ежегодные врачебно-лётные комиссии на допуск к полётам. Многие ребята были отчислены во время учёбы, ещё до полётов, по медицинскому несоответствию, по различным болезням. У них не оказалось достаточного ресурса устойчивости организма для интенсивной учёбы и дальнейшей сложной лётной работы. Нашему 74-му классному отделению «повезло» больше других, нас выбрал один из врачей, подполковник медслужбы ЧВВАУЛ Волнушко А.Д., который готовил диссертацию по тематике, связанной с тренировками вестибулярных аппаратов курсантов для резкого сокращения числа отчисленных курсантов в период лётной практики на втором курсе из-за быстрого развития процесса укачивания в полётах и последующих тошноты и рвоты, с практическими тренировками на вращающемся кресле. Курсант садился в кресло, на него надевали подвесную систему парашюта, прикрепленную к креслу, на глаза надевали очки сварщика, с очень тёмными стёклами, к разным частям тела подключались датчики, которые фиксировали состояние курсанта и передавали сигналы на ряд приборов контроля самочувствия. Кресло могло вращаться в одну и в другую сторону с помощью электромотора и одновременно отклоняться назад и вперёд, вправо и влево. Многие курсанты отмечали одно и то же, что примерно после 30 сек. вращения в кресле появлялись ощущения, что раскачиваешься на очень мощных качелях, раскачивания переходили во вращения, казалось, что вращаешься на лопинге во всех плоскостях. «Экзекуция» продолжалась в течение 20-30 минут, если не заканчивалась раньше по причине резкого ухудшения самочувствия. Павел Дробышев ненавидел эти тренировки, как и все курсанты. После того, как кресло останавливалось, и с глаз снимали очки, комната ещё минуты две-три становилась на дыбы: то вращалась, то переворачивалась вверх бетонным полом – вестибулярный аппарат постепенно приходил в себя, и всё восстанавливалось на свои места. Затем целый день не хотелось есть, подташнивало, и качалась под ногами земля, а вечером хотелось побыстрее лечь в постель. Курсовые командиры знали о таких тренировках и не запрещали засыпать до отбоя. Но тренировки делали своё дело: увеличивалась устойчивость организма к укачиванию, и все наши ребята, без исключения, летали в дальнейшем без проблем с укачиванием.
Несколько раз за первый курс курсанты сходили в караулы на аэродроме. К ним тщательно готовились, но всё равно было как-то не по себе ходить два часа с карабином на изготовку к стрельбе, среди самолётов в глухую зимнюю ночь. Противно хлопают по металлу обледеневшие чехлы самолётов, тревожно шумят сосны в лесу, который окружал аэродром, и каждый посторонний шорох настораживает, а если выбегала бродячая собака, то некоторые ребята не выдерживали и стреляли по «нарушителю» границ поста. Уже в караулах начинала коваться власть над собой, над своими страхами и эмоциями, так говорили наши врачи и курсовые офицеры. За годы учёбы в ЧВВАУЛ мы много раз слышали – возьми свою волю в кулак, перешагни через себя, через свои страхи и эмоции, через своё большое «Я»!
Приближались Новогодние праздники с 1965года на 1966год.!
Паша получил от Эрика Бастунцева первое письмо, оно было на 10-ти страницах. В нём Эрик описал подробно житьё-бытьё в ВВМИОЛУ им. Ленинского комсомола (Высшее Военно Морское Инженерное Ордена Ленина Училище подводного плавания им. Ленинского Комсомола). Всё было для Павла знакомо, но были и серьёзные отличия, морской порядок и натирание до блеска всего того, что было в кубриках и коридорах училища доводил курсантов моряков до исступления. Была разница в количестве изучаемых предметов и в объёме часов по наукам. Полный курс училища курсанты проходили за 5 лет. Ну и, конечно, форму моряков нельзя было сравнить с нашей, в письмо была вложена фотография бравого моряка в красивой флотской форме Эрика Бастунцева, а у нас особенно неприглядными были серые солдатские шинели из грубого сукна, годные лишь для пехоты, для земляных работ и для маскировки на фоне грунта. Эрик писал, что учёба не мёд, что объём наук просто бешеный, но был уверен что благополучно сдаст экзамены зимней сессии и приедет домой в отпуск в станицу. И ещё самое неожиданное, досадное, но и интересное одновременно о том, что Оля, с которой встречался и так горячо целовался Павел, стала писать Эрику письма, в которых чувствовались её большое внимание и симпатия к Эрику. Павлу стало понятно, почему так редки и холодны вдруг стали письма от Оли. Паша написал ответ, в котором пожелал другу большой любви, но не с ней! А сам решил, что больше писать писем Ольге он не будет, и что в отпуске отдаст ей все её фотки. Эрику Павел решил больше не писать, какой-то нехороший осадок остался от его информации в душе, ведь Эрик знал всё об отношениях между Павлом и Олей и тем не менее начал с ней переписываться.
Но с другой стороны, все они учились в одной школе и хорошо знали друг друга, танцевали в клубе на танцах, провожали девушек домой, смеялись, шутили, читали стихи. У Паши возникло нехорошее чувство ревности и не случайно, ну что тут поделать!
Подготовка к новогоднему вечеру была в разгаре. Первый и второй курсы отмечали новогодний бал вместе, курсанты хорошо и с большой выдумкой подготовили конференцзал УЛО к проведению праздника, были подготовлены и разные шуточные номера, песни под эстрадный оркестр и т.д. Все курсанты пригласили своих девушек, да и другим девушкам, желающим попасть на наш Новогодний бал, вход был свободным.Вечер проходил замечательно, но после боя кремлёвских курантов гимна Советского Союза мы не услышали: раздались два сильных взрыва под ёлкой, зал заволокло едким дымом, визг девчат, крики, паника, посыпались игрушки, но все быстро поняли, что это кто-то, поступив по свински, хотел испортить нам праздник, взорвав два взрывпакета под ёлкой. Этим негодяем был Валера Грызин, как выяснилось это позже. Он за это и ещё за двойки на экзаменах был отчислен, позднее за новые самоволки, в роте охраны, попал в дисциплинарный батальон на три года, это была уже не «губа», а военная тюрьма. Во время бала у какой-то девицы якобы пропала в раздевалке её дорогая шуба; так курсанты двух курсов после праздников собрали деньги и купили этой даме дорогую шубу, которую она потом с гордостью носила как подарок от лётчиков училища.
Паша на этом вечере танцевал с Валюшей, фигура у которой была просто умопомрачительная, это была фигура оформившейся молодой, очень симпатичной женщины, готовой к деторождению, она была очень красивой, рыженькой, с конопушками на лице, училась она в пединституте.. От Вали исходил особый притягательный аромат её тела и нежных, неизвестных Павлу, духов.
Олег Морозов успел познакомиться до вечера с девушкой Олей (на 4-ом курсе он всё-таки на ней женился) и весь вечер был с ней. У каждого курсанта были заведомо припрятаны в заветных местах сухое вино, коньяк или водка, коробки с конфетами, компактная и вкусная закуска, так что как ни пытались наши командиры воспрепятствовать употреблению спиртного курсантами, ничего из этого не вышло. А потом эйфория праздника захлестнула всех, и никто уже никого не ловил ещё задолго до полуночи. Всем было хорошо и курсанты даже потихоньку угощали коньяком своих офицеров, те в шутку грозили пальцами, все смеялись, чокались бокалами и пили спиртное в укромных местах УЛО. Но это совсем не значит, что напивались допьяна, всё было в пределах разумного, за этим следили все. На вино и сладости курсанты, конечно же, приглашали и девушек, офицерам курса было особенно приятно находиться в их обществе. После Новогоднего вечера все, кто хотел, проводили девушек домой, отбой был в два часа ночи уже в 1966году! Павел проводил Валю, их дом был близко от училища, на улице Стрелецкой, при прощании Валя расцеловала Павла. Это было неожиданно и очень приятно.
В эту новогоднюю ночь отличился Коля Маслак, громила и негласный курсовой лидер, который имел звание мастера спорта и малую золотую медаль Украины по акробатике, он ещё и стихи писал. Он провожал девушек в город и на обратном пути наткнулся на подпивших хлопцев, которые очень хотели, чтобы курсант-лётчик измерил спичкой длину Красного моста через р. Стрижень. Коля вначале сказал этим хлопцам, что и сам любит пошутить, но этим ребятам хотелось приключений в Новогоднюю ночь. В результате все заказчики шоу, в считанные секунды, оказались по пояс в снегу на льду реки, благо мост был невысоким, а лёд прочным. Больше этим ребятам ничего не захотелось предпринимать по отношению к Коле Маслаку.
Но праздники праздниками и остались, а впереди были тяжёлые «бои» с науками. В этих «боях» кто-то все силы прилагал для успешной учёбы, а кто-то гулял после тяжёлой флотской службы. Несмотря на жёсткий контроль проведения самоподготовок, были среди нас и ухари, которые умудрялись во время самоподготовок бегать в самоволки по своим сердечным делам. Дело в том, что была лазейка: можно было находиться в библиотеках с читальными залами или для дополнительных занятий уходить в спортзалы, надо было только записать на доске в аудитории место где тебя быстро можно было найти, если вдруг возникнет в этом необходимость.
Нашему моряку с линкора "везло", он толком не был ни на одной самоподготовке, и его ни разу не засекли. Командиром, старшиной классного отделения, у нас был бывший старший матрос мл.сержант Володя Скочий, так вот он редкий вечер не исчезал из нашей аудитории на пару часов. Ещё летом на пляже р. Стрижень он познакомился с «гарной дiвчиной» (укр.)из числа населения «шанхая», так назывались щитовые казармы, расположенные за забором училища. В этих бараках жили временно сверхсрочно служащие армии и вольнонаёмные рабочие. С этой девушкой у Вовы разгорелись нешуточные страсти, он уходил к ней и ночами, когда её, так называемый, муж нёс службу в нарядах. Вова приходил от неё окрылённым, с горящим взором, приносил пирожки, ещё горячие, и бутылку деревенской горилки, наливал желающим по 50 грамм, они выпивали спиртное за здоровье Лизоньки и закусывали её пирожками. У Володи были две флотские реликвии: матросский ремень с большим якорем, который он носил на брюках под гимнастёркой и красивый почётный знак «За дальний поход», его он с гордостью носил на гимнастёрке, чуть выше левого клапана кармана гимнастёрки. Так вот однажды ночью он прибежал в казарму в сапогах на босу ногу, а вся форма была у него под мышкой за исключением ремня с якорем, он остался в комнате Лизы. Ночью внезапно пришёл её муж, ему кто-то в разговоре по секрету осветил Володины «недальние ночные походы». Мл.сержант неодетым выпрыгнул в окно и благополучно утёк от разъярённого «вепря», так он обрисовал звериный рык рогатого мужа. А вот ремень с якорем остался в комнате, возле постели. Этот отменный флотский ремень погулял по прекрасным округлостям и выпуклостям красавицы Лизоньки. Всё её тело было в синих якорях с кровоподтёками. Володя долго ей делал всякие примочки, прикладывал медные пятаки к синякам. Вы наверно подумали, что между ними на этом всё быстро кончилось? Никак нет, они продолжали любить друг друга с удвоенной силой и встречаться. Лизонька почти сразу же собрала вещи и ушла от мужа, они с Вовой сняли комнату, верней это была половина небольшого частного дома, расположенного в городском районе Коты, недалеко от училища. Паша с Олегом ходили с Володей в этот уютный уголок не раз, помогали пилить и колоть дрова. Лиза была девочкой деревенской, умела топить печь, делать всё быстро и хорошо, ей было всего 19 лет. Прежний муж Аким был намного старше её, ему было за 30 лет, он-то её и привёз из деревни в Чернигов, без свадьбы, с ведома родителей Лизы, они с ним даже не были расписаны . Лиза, по выражению Акима, проходила курс молодой хозяйки и как вам известно не прошла, стала изменять старому для неё Акиму. Вино и продукты для «чаепитий» покупали всегда сами, т.к. откуда им было взяться у Скочих ( их уже так величали). В те годы продукты на Украине были в изобилии и высокого качества, да и цены были приемлемыми для тощих курсантских кошельков. Родители Лизы, которые жили в деревне неподалёку от Чернигова, видеть её не хотели за «измену мужу», так что от них помощи не было. Лиза жарила к столу вкусное мясо и пирожки, стол всегда получался обильным, разнообразным. Лиза очень красиво пела украинские песни под гитару, на которой неплохо играл Володя Скочий. А ещё у неё была особая песня:
Старый хрыч, он замки на дверь накладывал,
Грозный сыч, он наряды мои рвал,
Ой,ёй,ёй...он в окно меня выбрасывал,
Ой, ёй, ёй... меня милый подбирал.
Его любила, целовала, страстно стала обнимать,
Хошь ешь меня, хошь режь меня уйду к нему опять!..
Эту песню невозможно было слушать без юмора, и вся компания надрывала животы от смеха, её слова «били в десятку», а потом все с удовольствием поднимали тосты за красавицу-хохлушечку.
Дни, недели и месяцы учёбы летели так, что первая сессия с её экзаменами подошла как-то вдруг, внезапно. Курсанты курса очень изменились внешне и внутренне, стали спортивными и подтянутыми, речь стала грамотней, почти исчезли из обихода матерные словечки, военная форма стала сидеть на них красиво. Курсанты всего курса уже хорошо знали друг друга по совместной учёбе и службе, по совместным вечерам со студентами Черниговских ВУЗов, по КВН и викторинам и даже по совместным чаепитиям с вином в других учебных заведениях города. Познавали друг друга ненавязчиво, хотя и учились в разных классных отделениях. Друзьями становились не по указке командиров, а по велению сердец! В нелёгком ратном труде курсанты помогали друг другу как могли. Так рождалась крепкая мужская дружба на всю жизнь!
Эти фото, на память, сохранили образы наших друзей молодыми, с умными красивыми одухотворёнными лицами!
За первые месяцы учёбы курсантов хорошо изучили опытные преподаватели, они доподлинно знали - кто на что способен в науках и почти безошибочно определяли кто будет отчислен по неуспеваемости, потому что вели практические занятия по всем точным наукам. Единицам из курсантов предоставлялось право получить пятёрки без сдачи экзаменов, автоматом, но для этого надо было быть постоянно на виду у преподавателей, профессоров и активно«пахать», выступать на заданную тему с высокими результатами. Эта привилегия относилась и к досрочной сдаче экзаменов и, соответственно, на дополнительные дни к отпуску. Большинство первокурсников тщательно следили за собой, у них всегда до блеска были начищены сапоги, а гимнастёрки из габардина со свежими белыми подворотничками были наглажены безукоризненно и имели особые погоны, которые изготовлялись в нашей швейной мастерской из парадных погонов для офицерского лётного состава, они сверкали золотой парчой. Но такую форму надевали для «выходов в люди» и в отпуска, т.к. официально она не была утверждена. Обычной повседневной формой все четыре года учёбы были х/б брюки и гимнастёрки, стати очень удобная и гигиеничная форма.
К экзаменам за первый семестр готовились все. Но тем у кого не было хороших конспектов приходилось туго, вспоминать то, чего ты не писал очень сложно, почти невозможно. Паша Дробышев клал на стол конспект, рядом учебник и процесс восстановления пройденного материала приобретал характер цепной реакции. Быстро всё восстанавливалось и прочно закреплялось в памяти. Повторение ранее хорошо проработанного материала занимало немного времени. Экзамены проводились по следующим предметам :
- Высшая математика(устно)
-Высшая физика (устно)
-История КПСС (устно)
-Теоретическая механика(устно)
-Дифференцированные зачёты (с оценкой)по иностранному языку и по физ.подготовке приравнивались к экзаменам.
После успешно сданных экзаменов и зачётов курсанты уезжали в отпуска домой на 15 дней. Отпуск зимой, это же просто песня! После такого трудного семестра и приехать домой к родным тебе людям. Стучат колёса вагона, и ты, как на крыльях летишь к тем местам, где ты родился и вырос! Тем же, кто получил «шайбы», т.е. двойки, отпуска не светили, пересдавать по предмету разрешалось два раза. Если пересдал, то быстренько оформлялся в отпуск и уезжал домой на оставшиеся от отпуска дни, если нет, то приглашался на совет училища, где подводили черту под плохо сложившейся учёбой и закончившейся курсантской дорогой...
Вову Скочего здоровьем Бог не обидел, но первый семестр в училище для него стал неподъёмным из-за горячей любовной истории, все экзамены он провалил с треском, был отчислен, а так как он отслужил на флоте три года, то был демобилизован из армии. К своим родителям уехал мл.сержант Скочий В. не один, рядом с ним была его любимая женщина Лизонька, она была уже на сносях. Через полгода Володя прислал письмо, в котором всех курсантов 74к/о зачислял в крёстные отцы и приглашал на крестины сына Максима.
В деревне Володю избрали председателем сельсовета, он обладал хорошим покладистым характером, был для украинского села грамотным, отслужил на флоте, да ещё и в лётном училище учился! Высокий статный парень с курчавыми волосами цвета пшеницы стал лицом своего села.
В летний отпуск ребята ездили к Володе, в красивой парадной форме и были встречены чуть ли не всем украинским селом, как самые почётные гости. Их не знали куда посадить и чем угостить! Курсанты несколько дней погостили у Володи и разъехались по домам. До самого выпуска Володя не терял связи со своими бывшими однокашниками.
Паша сдал экзамены и зачёты на хорошо и отлично, получил отпускные документы, в отпускном удостоверении значилось, что счастливый владелец его едет с 03 февраля по 19 февраля 1966 года в отпуск в Воронежскую область, Богучарский район, станицу Белая горка - 1 . Он быстренько переоделся в заранее приготовленную парадную форму, придирчиво осмотрел себя в зеркала хоз.комнаты и, попрощавшись с друзьями и сокурсниками, пошёл к проходной училища, в руке у него был небольшой чемоданчик. На проходной показал документы и уже перешагнув порог КПП услышал за спиной противный, распевный голос коменданта училища капитана Запырича Н.С.
– Това-а а- рищ курсант, стойте! Кругом! Ко мне шагом марш! У Паши нарастало раздражение на этого сверх исполнительного и опасного для курсантов шута в капитанских погонах, и на себя за то, что не послушался совета бывалых второкурсников: не идти через КПП -1 училища, а вызвать такси (это было не сложно, потому что таксисты любили иметь дело с курсантами и их телефоны знали многие) к пролому в заборе возле рембазы и уехать спокойно к сестре.
- Товарищ капитан, курсант Дробышев по Вашему приказанию прибыл! Комендант придирчиво осмотрел внешний вид отпускника и неожиданно спросил:
- Что лучше, товарищ курсант, эта военная форма или тот красивый, но пижонский фрак с бабочкой?
От удивления Паша просто потерялся, вся его злость и раздражение исчезли, он улыбнулся и сказал: - Конечно, форма курсанта лётного училища! Но, товарищ капитан, как Вы меня запомнили?
–Это, курсант Дробышев, секрет! Вы в отпуск едете?
–Так точно! -ответил Паша.
–Отдыхайте правильно товарищ курсант, не нарушайте воинских Уставов, Вы представляете перед народом страны наше славное Черниговское высшее лётное училище!
–Спасибо, товарищ капитан, буду стараться вести себя достойно! Разрешите идти!
Запырич Н.С.криво улыбнулся(даже эта ухмылка для него была крайне редкой), и разрешил курсанту следовать в заслуженный отпуск.
Глава- 3а
Портрет ревностного « служаки » с натуры.
Комендант ЧВВАУЛ.
А. Капитан Запырич Николай Сергеевич.
В арсенале «крылатых» фраз Запырича Н.С. а их было немало, в один из дней марта 1967 года появились новые. Рано утром, на построении арестованных находящихся на гауптвахте лётного училища, противным, распевным голосом он подал команду:
-Арестованные, р-равняйсь! Смирна-а! Сегодня здесь в строю я наблюдаю 20 разгильдяев, но не вижу, нет не вижу, ни одной надёжной морды! Ни одной! Запомните! На гауптвахте мне не нужна от вас полезная работа, вы грубо нарушили Уставы ВС СССР, вы арестованы за это, и поэтому здесь на «губе» я вам обязан создать «уют», т.е. обеспечить вам 10 часовой рабочий день с тяжёлыми работами, вы должны 10 часов в сутки мучиться здесь. Я заставлю вас уважать уникальные инструменты и тяжёлая работа с ломом и лопатой в руках станет для вас памятной на всю жизнь, при этом Вы будете знать, что вы выполняете совершенно бесполезную работу. Вы все получите хороший урок, я бы даже сказал прививку на всю вашу службу в Вооружённых Силах СССР от разгильдяйства и неповиновения. Об этом я уж позабочусь!
В служебной характеристике этого офицера должны были бы быть такие строки:
- К службе относится с особым рвением, считает своим долгом отлично знать и насаждать знания Уставов ВС СССР военнослужащим всех воинских званий и специальностей ежедневно, ежечасно, ежесекундно. Делает замечания по форме одежды всем в/служащим независимо от воинского звания и должности.
- Считает своим долгом блюсти на территории лётного училища особый образцовый порядок( его девиз – ни одного окурка, ни одной бумажки, зимой ни одного снежного сугроба с признаками следов человечьей или мочи любого другого существа на нём, в весенний период все деревья и кусты необходимо было подрезать на одной высоте, все дырки в заборах не забивать совсем, а ежедневно вымазывать дёгтем или фекалиями из общественного туалета, дабы курсанты сами возвращались из самоволок в свои казармы из-за отвратительных запахов и неряшливого вида, идущих от вымазанных шинелей, гимнастёрок, спортивных костюмов и т.д.)
Надо отметить, что порядок на территории училища был образцовым не только в зимние месяцы, но и в тёплое время года. Рабочей силы Запыричу Н.С. всегда хватало. Стоило только курсанту или солдату потерять бдительность буквально на секунду, при этом если он ещё и передвигался в одиночку, вне строя, появлялась тень Запырича Н.С. и противный голос тот же час вещал :- Товари-и-ищ курса-ант! Ха-ха, я вас вижу, ко мне бегом марш!» Это означало, что прогулка курсанта обнаружена и он будет задействован в общественно «полезном труде». Дальше получение индивидуального задания, например: собрать на территории училища 150-200 окурков руками или подсобным средством (палка с гвоздём на конце), далее принести их для пересчёта в бумажных пакетах Запыричу Н.С. Покупка папирос в магазине не спасала т.к. у коменданта были в арсенале верные признаки обкуренных папирос, сигарет и т. д. Учитывая, что на территории училища всегда был образцовый порядок, то собрать такое количество окурков было весьма непросто. На какие только ухищрения не шли, отловленные нарушители Уставного порядка и дисциплины, карающая рука коменданта настигала всюду, его зоркое око тут же запечатляло и хранило в памяти образ нарушителя воинского порядка. Запырич Н.С. не стеснялся делать замечания по форме одежды даже старшим офицерам, которые стояли по рангу выше его на несколько ступеней.
Иметь такого «барбоса» в гарнизоне на страже воинского порядка, для начальников было неплохо, у них голова об этом не болела. Уж комендант- то любое нарушение заметит и примет меры неотвратимо и сполна. Гауптвахта училища никогда не пустовала, она выполняла роль и гарнизонной гауптвахты всего Черниговского гарнизона ( любили некоторые наши командиры отправлять нас на нары т.к. у самих не хватало «пороху» для проведения в жизнь нормального воспитательного процесса). На её нарах, на день пристёгнутых к стенам, «учились» уму-разуму многие курсанты и солдаты, ночью спали на голых досках этих же нар, укрывшись своей шинелью ( она родимая была и одеялом и подушкой одновременно, таких длинных и широких шинелей на нашем курсе было 4 штуки, они всегда бывали востребованы «арестантами»), были и такие военные, которые эту школу проходили по несколько раз за годы учёбы. В непосильном труде, с 5.00 утра и до 22.00 вечера, шёл процесс т.н. воспитания Советских воинов. Курсантов, которые имели другие представления о лётных училищах или слабонервных арестантов ( так «величал» некоторых Запырич) губа «ломала через колено», некоторые курсанты даже со старших курсов уходили из училища из-за унижений, которыми военная тюрьма их должна была бы «закалить».
Но «закалка» пахла прокисшей едой на губе, холодом, вонючим туалетом, «отдыхом» ночью на голых досках, отсутствием элементарной санитарии, хамскими шуточками Запырича и «романтикой» лома и лопаты, которые быстро делали на руках кровавые волдыри и долго не заживали даже благодаря стараниям медсестёр санчасти училища. Лопаты и ломы даже имели имена собственные, присвоенные им Н.С. Запыричем. Всё вместе это попахивало своеобразным, изобретённым Запыричем армейским «концлагерем».
Позднее , в Министерстве Обороны России, было принято очень правильное решение об отмене ареста для в/служащих как воспитательной меры. Но на это понадобилось почти тридцать лет!
А в Борисоглебском ВВАУЛ им.Чкалова, уже в семидесятых годах прошлого века начальник штаба училища полковник Грунь А.И.( его курсанты и лётчики боготворили) запрещал сажать на губу курсантов старших курсов. Лётчики очень одобряли такой подход к воспитанию курсантов.
Б. Курсанты и капитан Запырич Н.С.
Если в эту книгу поместить все эпизоды нелицеприятных встреч курсантов и коменданта училища, в разное время года, и в разные годы, в которых с переменным успехом выигрывали словесные и интеллектуальные «поединки» стороны, то книгу эту будет невозможно нести. Она будет по объёму очень большой, а по армейскому «юмору» ей не было бы равных, это же «энциклопедия» Черниговского училища в части невиданной выдумки сторон и чёрного юмора с белым вперемежку, курсанты всех курсов проходили через такое горнило «выживания».
И так – не выдуманные истории из этого цикла.
История первая. Орудия труда.
Как вы уже знаете, что особой заботой коменданта было обеспечить арестованных, отбывающих наказания на «губе», непосильным, никому не нужным трудом. Но для этого нужны были и особые рабочие инструменты, орудия труда, которые по задумке «генератора» проекта выстояли бы при попытках их сломать, чтобы ломы не гнулись, носилки не ломались, а лопаты не слетали с черенков. Топоры, пилы, стамески, фуганки и прочие острые, а потому и опасные предметы не культивировались, а то неровен час при сильных эмоциональных напряжениях у «рабов» могут быть несчастные случаи с кровопусканиями. Этого бдительный капитан допустить не мог. И вот они новенькие, и не ведомые простым смертным изделия для издевательства подготовлены к смотру.
Прекрасные ломы из шестигранного катаного металла, вес каждого был не шуточным – от 6кг. до 10, а отдельные ( их было два с именами Весельчак и Одуванчик) по 15 кг. для «особо одарённых разгильдяев». С таким ломом можно было заработать пупковую грыжу за 20 минут, если конечно вместо головы на плечах у арестанта была приделана тыква.
Далее пошли носилки, которые имели такую длину, что в сильный туман сзади идущий арестант не видел впереди идущего, а ширина рабочей платформы из толстых досок, стянутых снизу металлическими полосками на болтах, которые нельзя было открутить, была такой, что вмещала около 300 кг.груза. Ручки для переноски этого чуда техники были из металлических труб. Таких носилок было изготовлено трое. И они назывались театральными атрибутами: Арена, Сцена и Ложа! Что конечно соответствовало их размерам. Вес нетто этих «площадок» был таким, что их поднимать, а тем более что-нибудь на них носить могли только древнегреческие боги. Но их всё-таки носили, были и в Советской армии Гераклы!
Лопаты были изготовлены из листового металла, толщиной 3мм. К листам приваривались металлические трубы вместо деревянного черенка. Лопаты имели нежные имена: Красотка, Ласточка, Комсомолочка, Удача, Невестушка и т.д. Руки у «рабов» переставали что-нибудь держать, если впервые попавшие на губу военные пытались выполнить невыполнимый объём работ. Запырича Н.С. это даже забавляло: - Ну, молодцы! Ещё немного и я уменьшу вам наказание! У вас всё получится.
-Да я вас ребятушки с гауптвахты мигом выпущу, за ударный труд!
И получалось: стирались рукавицы и кровавые волдыри покрывали руки, которые на второй день отсидки на губе не могли держать даже ложку для еды. Ну, а о досрочном выпуске с губы - это был блеф!
В арсенале коменданта водились и тяжеленные вёдра, специально просверленные для выноса помоев или чистки сортиров на улице, они текли и зловоние выворачивало на изнанку »рабов».
«Опытные арестанты» никогда не напрягались на работах, работали чтобы не замёрзнуть в холодное время года, а летом курили, отдыхали, а иногда даже и загорали. Вооружённые солдаты - выводные слёзно просили следить арестантов, не появится ли внезапно Запырич, иначе из караула их снимали и тоже сажали на пополнение губы. Солдаты часовые, которые нас надзирали никогда не издевались над арестантами, потому что знали, что за такое после выхода с губы их обязательно найдут и будет им будет хорошенькая трёпка, курсанты такое не прощали!
Курсантов, сидевших на губе незаконно, но всё-таки кормили из лётной столовой, сердобольные официантки снаряжали продовольственные корзины со вкусной и горячей едой, которые тайком доставляли друзья. Еды хватало всем арестованным и часовым, но этого никто никогда не афишировал.
В. Истории второго порядка,
нечаянные встречи.
Представьте себе солнечный зимний день, курсант первого курса Миша Иванюта идёт, по очищенной от снега дорожке, из санчасти училища, через стадион, к учебно-лётному отделу. Настроение прямо скажем не из хороших, потому что, только что закончилась для него тренировка вестибулярного аппарата на вращающемся кресле. Немного подташнивало, но это уже были лёгкие последствия, тренировки делали своё дело. Надо отметить, что Миша был всегда выглажен, начищен, аккуратен был в нелёгком армейском быту.
Вдруг неожиданно над головой раздаётся характерный звук пролетавшего на малой высоте звена самолётов МиГ-21Ф-13 . Это зрелище очень красивое, сопровождается мощными звуковыми волнами и действует на того кто хочет вот также рассекать воздушное пространство, как праздничный салют в будний день! Настроение мгновенно меняется, берёт верх эйфория от такого красивого зрелища. Миша остановился и начал вглядываться в небо, не появится ли ещё такая красота. И вдруг видит на дорожке коменданта, стоящего по стойке смирно с приложенной к шапке согнутой в локте рукой. Капитан Запырич Н.С. отдавал курсанту честь!
-Товарищ курсант, вы не отдали честь офицеру, почему? На лице Запырича Н.С. «цвела» злорадная ухмылка.
-Товарищ капитан, извините, засмотрелся на самолёты и не видел как вы подошли.
Ну, а далее события развивались быстро. Запырич Н.С. приказал предъявить военный билет, который тут же положил к себе в карман и сказал:
- Сейчас, я вас курсант Иванюха ( Запырич издевался и специально коверкал фамилии курсантов), буду учить полётам на ЛА – 5- ом. т. е. на лопате.
Комендант повёл курсанта на КПП-1 за лопатой и по ходу начал давать приказания типа:
- Вот видите, какой-то негодяй пописал в сугроб, ну а может быть это сотворила какая-то псина. Вы товарищ курсант Иванюха затрите сапогом, чтоб не было видно следа от мочи.
Мишу эти «приказы» возмутили и он отказался их выполнять. Потом нужно было поднять кусок тряпки и убрать с дорожки, Миша и это не выполнил, тут он сильно возмутился против искажения своей фамилии. Он с издёвкой назвал фамилию коменданта Запырчаком!!! Запырич Н.С. от подобной смелости даже повеселел, курсант явно нарывался на тесное знакомство с гауптвахтой! Пока они с Запыричем Н.С. дошли до КПП-1, произошёл ещё ряд «спец. предложений» курсанту от коменданта, которые курсант отказался выполнять. В результате курсанту Иванюте М. было объявлено наказание, за невыполнение приказов начальника, в форме ареста сроком на пять суток с содержанием на гауптвахте училища. Арестант Иванюта М. отбыл арест от звонка до звонка и вообще стал завсегдатаем губы! Он конечно же этакую дурь и несправедливость запомнил на всю жизнь.
Уже на третьем курсе он был отчислен из училища по недисциплинированности (за самоволки перед полётами).
Г. «Юмор» по Н.С. Запыричу на тему:
Голубой огонёк в Новогоднюю ночь.
Училищная гауптвахта не пустовала никогда, даже в Новогодние ночи. Военные низших чинов, ищущие приключений на поприще грубых нарушений воинской дисциплины, находили их всегда, так и в этот раз. Ну надо же, угораздило трёх молодцов с третьего курса выпить в гостях чуть-чуть лишнего и 29 декабря 1966г. при наглом проходе из самоволки через КПП-1 встретиться нос к носу с самим Колей, они его так и поприветствовали:
--Коля, привет! Мы тебя поздравляем с Наступающим, и пусть у тебя навсегда закроется губа, а ты с тоски по садизму Запырич, сдохнешь!
Договорить курсанты не успели, крепкие ребята сержанты, из числа его помощников, по команде коменданта, скрутили говорливых и прямым ходом повели их на губу. Утром их разбудила охрана в 5.00 утра, как и положено на губе и начался для них Новогодний сюрприз. Как всегда на завтрак им принесли из солдатской столовой холодную бурду и холодный чай без сахара. Есть это варево они отказались и объявили голодовку в знак протеста, что лётчиков так хотят кормить на губе.
- Нам подай наш паёк реактивный, а то об этом узнает весь Союз! Ты дорого заплатишь Запырич! Мы тебя научим Родину любить!
Такими лозунгами встретили коменданта ещё не совсем отрезвевшие курсанты. Они отказались и от дрянного обеда ( при выходе на работы им втихаря принесли из лётной столовой усиленный паёк их друзья). Можно было голодать таким образом долго, но Запырич Н.С. тропу перекрыл, схватив с поличным двух их друзей и вооружённых охранников, которых тоже посадил на губу. И в ночь с 31декабря1966 г. на 1 января 1967г. их уже шестеро готовилось встретить Новый 1967 год на губе. После ужина пришёл Запырич Н.С. с охраной, он вошёл в камеру курсантов. В правой руке у него был уголёк из костра, которым он быстро нарисовал на белой стене экран телевизора, а рядом изобразил ёлку с игрушками, вытер руки заранее приготовленной влажной тряпкой и изрёк:
- Разрешаю вам ,арестованные, посмотреть Новогодний голубой огонёк, так уж и быть - до часа ночи! Ответственным за соблюдение порядка в камере назначаю Шведова С.П. он же обязан выключить и телевизор.
На полном серьёзе Запырич Н.С. вышел из камеры, лязгнули затворы и в камере наступила тишина, затем захохотали все шестеро разом, вот мол и посмотрим огонёк.
1 января 1967г. Запырич Н.С. пришёл с «подарками».Первым делом он спросил Шведова С.П. :- Как, товарищ курсант, вы встретили Новый год?
Затем: -Почему вы не выключили телевизор в 01.00 ночи? Для выключения телевизора надо было стереть его со стены и побелить стену. За невыполнение моего приказа вам Шведов решением нач. штаба училища добавляю ещё пять суток ареста, а остальным за соучастие по двое суток ареста.
Курсанты от такой наглой выходки коменданта потеряли дар речи, все они отсидели на губе по 10
суток ареста. Такую памятную встречу Нового
1967 года они тоже запомнили на всю жизнь!
Д. ЭХ , ЖИЗНЬ АВИАЦИОННАЯ МОЯ !
Военный лётчик – снайпер полковник
Правдивец А.Н.
О коменданте ЧВВАУЛ капитане Запыриче Н.С.
За время учебы в ЧВВАУЛ 1961 - 1965 в 703 - 702 - 703 УАП освоил на аэродромах Конотоп - Добрянка - Городня - Чернигов ( Певцы ) самолеты ЯК-18А , УтиМиГ-15 , МиГ-17, МиГ-21У , МиГ-21ф-13 и МиГ-21 ПФ
на 4-м курсе в марте 1965 года побывал на гауптвахте и ознакомился с методами воспитания Коменданта Училища капитана ЗАПЫРИЧА Николая Сергеевича ( хотя , знаком с ним с 1-го курса , когда он был курсантским командиром 26 и 27 КО ) . А посажен я был на ГУБу НШ 701 УАП Героем Советского Союза подполковником Каленовым Н. А. на 5 суток за плохое несение службы в суточном наряде ( отсутствовал у тумбочки 5 минут - в 5:30 ходил будить сержантов ). Из-за нехватки мест в общей камере , был помещен в ОДИНОЧКУ. Было очень холодно и перед отбоем караульный принес большой кусок угля - кусочек газеты - одну спичку и кусочек терки от коробка спичек , передав пожелания ЗАПЫРИЧА : " чтобы не вспотел ! " Утром , отправляясь на работу после Инструктажа, ознакомился с санями " ЛАСТОЧКА "; с ломом "КАРАНДАШ " ;с неподъемными носилками типа "ЛОЖА"; с лопатами типа "КОМСОМОЛОЧКА". О спец. работах можно рассказывать долго ! А в день освобождения с ГУБЫ проводился ( по его словам ) ЭКЗАМЕН НА ЗРЕЛОСТЬ , где проверялись духовные, моральные и физические качества арестованных - ЧИСТКА ВЫГРЕБНЫХ ЯМ ВОЗЛЕ СОЛДАТСКОЙ СТОЛОВОЙ или ТУАЛЕТА во дворе ГУБЫ ! Для меня с моим характером все обошлось нормально - только добавилась одна памятная страница в военной биографии ! Но, для тех курсантов, которые были недостаточно сильны духом и сильно впечатлительны, ГУБА была НЕВЫНОСИМА ! Она их ломала через КОЛИНО колено!
СЕБЕ ДАЛ ЗАРОК : БОЛЬШЕ НА ГУБУ НИ - НИ !
Полковник, военный лётчик первого класса 15 сентября
Если бы не беззаветная любовь к небу, к полетам... многие бы не прошли испытания Запыричем... Я в нескольких военных учебных заведениях бывал... там то же был идеальный порядок и без запыричества... без унижений... а в ЧВВАУЛ при запырыче был "гробовой" порядок, кладбищенский.... Да, все руководители училища закрывали глаза на проделки Запырича, поощряли его (им казалось, что Запырич держал порядок)... Самое страшное, что многие курсанты, прошедшие школу Запырича - потом став большими начальниками у себя в подразделениях копировали Запырыча...
А, кому нужен был такой "идеальный" порядок ??? Ценой чьего-то здоровья, унижений и оскорблений... Порядок должен быть ПОРЯДКОМ !!! а не доходить до маразма, до садизма типа чистки унитазов зубными щетками, мойки асфальта с порошком, пришивания листьев, покраски травы, пиления дров тупыми пилами и т. д. и т. п.....
Ж. Бывало в ЧВВАУЛ и такое:
Наш сокурсник Коля Столяров, всегда выглаженный, чистенький, с надраенными до блеска яловыми сапогами, учившийся только на пятёрки, чем-то не понравился начальнику УЛО полковнику Ксеневичу С.М. Ему видите ли показалось, что курсант небрежно отдал ему воинскую честь, поприветствовал его,как бы нехотя, с недолжным рвением к чину. Он был подвергнут наказанию со стороны этого большого начальника в форме ареста на пять суток ( подумаешь, пять суток ареста, пустяк, но зато наука другим!). Ну, а уж насчёт науки в «ведомстве» у коменданта училища всё было по высшему классу мерзости! Коля получил лом «Весельчак» ( 20 кг.) в руки и невыполнимое, по физическим усилиям задание. Он ведь попал на губу впервые и уже через 20 мин. непосильной работы руки у него были покрыты кровавыми пузырями. А через день один из нормальных, добрых людей преподавательского состава увидел Колю в обществе Запырича Н.С. с лопатой в руках, и спросил, почему он там оказался?! Ответ Коли был воспринят адекватно и через час он уже был освобождён из под ареста. Оказалось, что преподаватель с кафедры математики и физики, из числа гражданских служащих возмутился и пошёл к начальнику УЛО полковнику Ксеневичу С.М., состоялся разговор , от которого полковнику стало не по себе и он отменил наказание.
3. А такие встречи не всегда заканчивались арестами ( участникам этих событий после выпуска из ЧВВАУЛ были присвоены воинские звания полковников).
Так вот однажды по «проспекту» училища идут два начищенных и выглаженных курсанта, Юра Леоничев и Коля Сидоренко в самоволку и идут нагло через первую проходную училища. И вдруг навстречу им на дорожке появляется капитан Запырич Н.С. казалось бы вот и приехали, но курсанты принимают, не сговариваясь, стойку смирно для строя и рубят шаг так, аж искры летят от подкованных сапог! А, дальше не поверите, капитан дал команду:- Группа, кру-у- гом! Ма-а-рш! Курсанты в движении выполнили чётко эту команду, Запырич их остановил и за отличную строевую подготовку и выправку объявил им благодарности. А далее дал команду следовать по своему плану, они и пошли в самоволку!
Коле Машаровскому позднее было присвоено
воинское звание генерал- майора, остальным воинские
звания подполковников
Лётный экипаж курсантов третьего курса в составе Николая Машаровского, Володи Шкабары, Леши Чернякова и Ивана Антонишена решили отметить свой экипажный праздник, порешили приобрести водочки пару бутылок и за обедом в субботу отметить с выпивкой, а далее сходить в город к своим знакомым девушкам. Для приобретения водки отправились в город в самоволку Вова Шкабара и Лёша Черняков. Благополучно преодолев забор сходили в магазин и вернулись с водкой к тому же месту, где они перелезали через забор. Это было конечно их ошибкой, ведь на свежем снегу остались их следы. Чтобы не раздавить бутылки при преодолении забора они их перебросили через забор в свежий рыхлый снег, заметив места их приземления в снег. Шкабара Вова первым перемахнул забор и от неожиданности обалдел, рядом с ним стоял капитан Запырич Н.С. и проложив палец к губам показал В.Шкабаре, чтобы тот молчал. Черняков Л. тут же перемахнул забор и тоже опешил от увиденного.
Запырич Н.С хорошо помнил завсегдатаев губы В.Шкабару и А.Чернякова и тут же приказал им достать из снега бутылки с водкой. Первую бутылку нашёл Шкабара В. и по приказу коменданта открыл её, вылил в снег. Черняков делал вид, что не нашёл бутылку, на помощь Запырич Н.С. послал В.Шкабару. Вова тут же нашёл водку. И стоя по колени в снегу открыл бутылку и выпил половину её содержимого, передал бутылку Чернякову А. и тот не мешкая допил остальную водку. Запырич Н.С. от такой наглости остолбенел, плюнул, махнув рукой молча пошёл по тропинке от этих смышлёных и нахальных курсантов.
Гонцов за водкой терпеливо ждали в столовой ещё двое страждущих. Уже весь курс пообедал, а гонцов всё не было. Даже официантки начали волноваться, что у курсантов пропал аппетит! И вдруг гонцы не вошли в столовую, а влетели и сразу молча бросились есть со стола всё подряд. Возмущению, оставшихся без выпивки ,не было границ и когда все успокоились, и услышали рассказ из серии «такого не бывает» смеялись до чёртиков в глазах! Но в самоволку всё таки сходили все вместе и наверстали потерянное за обедом.
Курсант третьего курса Н.Авдеенко( позднее генерал майор Авдеенко Н.Г.) однажды возвращаясь из очередного увольнения, поместил бутылку водки, горлышком вниз, в большой кулёк из бумаги, который ему сделала продавщица кондитерского отдела. Сверху в кулёк насыпали конфет с названием «Ну- кА! Отними!». При проходе через КПП-1 его остановил комендант и спросил: - Что несёте в пакете товарищ курсант?
Авдеенко ответил: - Несу бутылку водки, товарищ капитан!
Запырич Н.С. заглянул в незакрытый пакет, с разрешения курсанта взял две ириски, улыбнулся и сказал:
- А, вот теперь, с друзьями, Вам товарищ курсант и чайку можно попить с конфетами!
Коля прошёл метров сто от КПП-1, остановился и из под конфет на глазах у Запырича Н.С. вытащил бутылку водки и высоко поднял над головой, а дальше истошный вопль блюстителя воинской дисциплины: - Товарищ курсант стойте! Приказываю остановиться!
Началась гонка преследования, Коле пришлось спасаться в лётной столовой, там отдать водку своей официантке вместе с конфетами и т.к. комендант и там его вычислил, то ему пришлось прыгать в снежный сугроб со второго этажа из генеральского зала, в который он попал на несколько секунд раньше, чем Запырич Н.С. вбежал на второй этаж. Дверь в генеральский зал открыли для Авдеенко Н. официантки. А, коменданта не пустили под предлогом получения разрешения у самого начальника училища генерал-майора Гринько Е.В. Выиграл на этот раз курсант.
Можно рассказывать подобные невыдуманные истории о коменданте ЧВВАУЛ без конца, но надолго останавливаться на этих историях наверное не имеет смысла.
Некоторые выпускники оценивают особенности служебного рвения капитана Запырича Н.С. весьма положительно, это их право! Мол, без таких служак в армии, ну просто невозможно жить !
Мнения мои и моих друзей совершенно иные, мы ненавидим беззакония , не приемлем таких людей, у которых вседозволенность вытаскивает из его грязных внутренних наклонностей садизм и изощрённые издевательства над людьми, тем более над теми, кто пришёл в авиацию не случайно, кто готовил себя к лётной работе с детства, кто посвятил себя защите границ и просторов СССР в Небесах!
- Уважаемые читатели! Прошу вас несколько драгоценных минут вашего времени уделить и автору книги.
- Не жалейте писать отзывы и рецензии, комментарии и ставить лайки! Они очень нужны всем авторам!