КАК ГОНЧАР КРИНКИ ПРОДАВАЛ
Продавал дядька
кринки, торговля шла не
ходко. А на улице было
холодно, вот дядька и решил
сбегать в чайную, -
остограмиться, а, может, и
побольше принять на душу, -
для смелости. И в самом
деле, смелости
поприбавилось: бойчее стал
предлагать свой товар:
Налетай – подешевело,
Расхватали не берут!
Посуда пошла влёт. А
дядька еще больше
подзадоривает покупателей:
А вот кринки вечные,
Разбирай,
Пока пьяный,
По рублю отдам!
Всю посуду разобрали.
Одной бабке только не
досталось: та всё
приценивалась, осторожничала
да посматривала на торговца.
Бабка подошла к дядьке и
тихохонько спросила:
- Батюшко, а когда
протрезвеешь, поскоко
станешь кринки-то продавать?
Дядька быстро нашелся:
- Поскоко, поскоко! По
полтиннику, вот поскоко?
ТАРАРУШЕЧКА
Среди редких нищих,
приходящих по зимам в
посёлок Чайкина Пески, были
и с юмором. Если таким
ничего не подавали, то
реагировали довольно весело:
- Вот и ладно, - сумка
не трётся и ситный не
мнётся. (Ситный - ржаной
хлеб, испечённый из
"битой",
просеянной муки).
А другой нищий
добродушно припевал
речитативом:
Тарарушечки на горушечке,
Покатились, и ножки -
кверху!
Этому часто подавали
милостинку, и его очень
любили ребята: "Вон
Тарарушечка идёт!"
ДЕТСКАЯ ПРИСКАЗКА
Я уселся на кота,
Ой, какая мякота!
На меня туман нашёл,-
Из-под попы кот ушёл.
А ЧТОБЫ НЕ НА ВЕК!
Слыл Мотя таким гончаром,
что другого
днём с огнём не сыщешь.
Горшки, квашни, кринки,
свистульки на детскую потеху
стряпал. Всю округу забросал
своими изделиями. Никому
больше не требовались, -
больно крепкими делал. Вот и
пришлось везти посуду в
город. Нагрузил полные со
стогом чунки, закрыл
тряпками, увязал верёвками и
поехал.
А на городском базаре -
шум, гам-тарарам, каждый
кулик своё болото на все
лады расхваливает.
Мотя достал плоды
своего рукомесла. Налетели
бабы, хватают. продавец
каждой купившей вдогонку
говорил:
- А чтобы не на век!
Услышали это, бабы
возмутились:
- Почему же?
- Потому что мне будет
делать нечего, если кринки
перестанут биться.
Хотели его изметелить,
да передумали, потому как
Мотя выложил на землю
оставшуюся посуду и от души
поплясал на её донышках,
присвистывая причём глиняной
свистулькой.
Вся посуда осталась
целёхонькой.
СЕМЬ:ТРИ
Нас было семеро, их -
трое.
Мы дрались, пока не
сравнялись.
А, как сравнялись, они
за нами погнались.
Ну. мы бы им и дали,
Если бы они нас
догнали!
