Меня всегда интересовал вопрос, ОТКУДА сейчас взялось столько "любителей СССР", если в конце 80-начале 90-х патриотов СССР днём с огнём не найти было? В 2013 году я даже написала небольшой экзорцизм на эту тему, и теперь, после того как представители "секты свидетелей СССР" появились у меня в комментариях и здесь, переношу его сюда.
Итак, одна из причин появления большого количества "любителей СССР" - это избирательная память простецов. Благодаря этой самой избирательной памяти простецы не только забывают неудобные им факты, но и выдумывают себе ложные воспоминания. Сейчас объясню, что я имею в виду.
В далёком 1991 году я, будучи молодой и политически активной, немножко участвовала в агитации и пропаганде (в реале участвовала - интернета тогда не было) и прекрасно помню, что тогда в городе Киеве найти людей, выступающих против так называемой «нэзалэжности» Украины, было практически невозможно – у всех была одна и та же песня: «Я если на референдум пойду, то буду голосовать за Украину; а что хорошего мы в этом СССР получили; вот избавимся мы от съевших наше сало москалей, и заживём!» Сам референдум подтвердил, что подавляющее большинство было тогда за «нэзалэжность»: в голосовании приняли участие 84,18 % имеющих право голоса граждан Украины, из них 90,32 % поддержали Акт провозглашения независимости Украины.
Итак, повторяю: в 1991 году, найти людей, собирающихся голосовать против «нэзалэжности» было невозможно. А 2013 году, я не могла найти тех, кто тогда голосовал за «нэзалэжность»: все в ответ на прямой вопрос – «А какого же вы Союз разваливали и за «нэзалэжность» голосовали?» тут же начинают врать: «Я не я, и лошадь не моя – Я не голосовал!»
Японский городовой! А кто же тогда голосовал? Откуда взялись те 90% с гаком, ась?
Какая была в конце 80-х обстановка в Москве, я лично не видела, но догадываюсь, что она были примерно такой же: во-первых, тогда мы были одним "советским" народом, во-вторых, простецы всегда и везде одинаковы. Так что и в Москве в конце 80-х патриотов СССР практически не было: все мечтали о свободе, о том, как они хорошо заживут, как избавятся от объедающих Россию окраин, и так далее. Потом все эти жаждущие "свободы" люди куда исчезли: все в ответ на вопрос "А зачем же вы Союз продали за жвачки и макдачки?" тут же начинали вопить: "Я не я, и лошадь не моя - Я не продавал!"
Японский городовой. А кто же тогда продал? Кто выбрал Ельцина? Кто выходил на многомиллионные митинги за "швабоду"?
И почему же теперь эти люди открещиваются и отнекиваются от своих действий?
Поясняю. Да потому, что психология у обывателей такая: они всей душой верили, что вот развалят Союз и эх заживут. Возражения, что разрушения еще никого до добра не доводили, что у капитализма есть свои недостатки, и т.д, на простецов не действовали: они ничему не верили, думали, что все будет как при СССР, но можно будет за границу ездит и магазины станут как на Западе или же надеялись, что у них лично всё будет прекрасно. А как иначе? Ведь я, простец, самый-самый умный, и потому Я обязательно вывернусь, наловлю много рыбки в мутной водице, стану великим бизнесменом и миллионером: ведь я этого достоин!
Но надежды простецов не оправдались... ну, то есть как не оправдались? В принципе простецы получили всё что хотели: и джинсы, и жвачки, и магазины как на Западе, и поездки за границу, и свободу, и вот это всё и вообще жить стали гораздо лучше чем при СССР. Но вот стать миллионерами и крутыми бизнесменами стать удалось далеко не всем. Поэтому, простецы, которым показалось, что их "обделили и обманули", включили защитные механизмы и стали вырабатывать ложные воспоминания: «Этого не было, ибо просто не могло быть – ведь я очень хороший и умный, ошибиться не могу и ни в чём не виноват: это власть плохая во всём виновата! Ну, а раз я ошибиться не могу, значит, ничего этого не было: я хочу назад в СССР и я его не разваливал, и родственники мои и друзья тоже – они ведь все очень хорошие люди!»
Вот как-то так. Разумеется, всё это касается только людей старшего поколения. Молодые граждане, не помнящие СССР, но рассказывающие сказки, как там хорошо было, это отдельный феномен и отдельный предмет для исследования.