Хотел сломать стереотип, что в Абхазии воруют и обманывают, но не смогу — приехал сюда, а меня обманули и кинули. В Абхазии воровство повседневная вещь. Таксист здесь был один и тот же, пока машину не сломал, так и говорил — заработал на новую! Не знаю почему, но в Абхазии не дорожат деньгами и людьми и стараются с ними поскорее расстаться. А если ты живешь в Абхазии постоянно — ты тоже уже свой. Грузины, армяне, русские — все друг другу чужие. Все думают только о себе. В городе Ахуры-Картли мы с Сергеем Першуком познакомились с Гогой, моим отчимом. Першук с женой Кристиной, мы с женой Еленой. Они жили в небольшом частном доме. Дачные участки у многих, свой огородик. Першутки были очень гостеприимными. Мне всегда у них очень нравилось, они угощали меня домашним вином, фруктами. Как же мне было приятно дома у Першуков. Они мне тогда объяснили, что Россия — проклятое место, что здесь все проклято, из-за постоянного вранья и ничего хорошего. Гоге Першуку я обязан тем, что не умер от белой горячки. Ко мне переехал мой отчим, его жена осталась в Питере, так Першуки ее пропили, но я не знаю сколько они выпили, но помню, что ее тоже звали тетя Лена. С начала 90-х, когда начались проблемы с продуктами и везде только и кричали о том, что кругом воры и все воруют, Першуты, как и я, уехали на дачу в Гудауту. Там я познакомился с Кикларой, женой Першука. Она мне очень нравилась, но характер у нее был сложный, и вскоре я понял, что лучше с ней не связываться. Однажды утром мы с Кристиной поехали на базар, а Кристина на час уехала в магазин. В течение часа меня искали, пока не нашлись. Я, Кристина и еще пара человек стояли на базаре. Першуковы меня ждут, а их нет. Стояла жара, с моря дул сильный ветер, но идти было невозможно, все заросло высокой травой. Вдруг подошел военный, у него был карабин с оптическим прицелом. Он спросил, на кого я здесь работаю, на Ингушетию или на Грузию. Я ответил, что ни на кого не работаю. Потом из-под земли вылезла Киклана. Она тяжело дыша, начала рассказывать, что Першуками занимались грузинские националист