«Нас так долго учили любить твои запретные плоды». Из репертуара «Наутилус Помпилиус».
Конечно, с детства я знал и про Колумба, и про индейцев. Индейцы, это вообще была «тема». Тогда, какими-то неведанными путями удавалось доставать маленькие фигурки индейских воинов и ковбоев. Если ничего не путаю, основной центр поставок такого «золота» в нашу страну была Германская Демократическая Республика. Соответственно, кто туда ездил, имел доступ. А кто имел доступ к тем, кто туда ездил, имел индейцев и ковбоев, которые ценились выше, чем обычные оловянные солдатики. Какие баталии устраивались с этими персонажами. Какие истории сочинялись. Мы знали все названия индейских племен. От Апачи до Делаваров. Ну и, естественно, Чингачгук «Большой змей» и Гойко Митич. Все умели делать луки и стрелы с различными наконечниками.
Но, все это было больше похоже на сказку, не имеющую с действительностью ничего общего. Тем более с каким-нибудь Колумбом. Тем более с Соединенными штатами Америки, страной, которая ни днем ни ночью не спала, желая нарушить спокойный сон советских граждан, засылая на нашу территорию различных шпионов и окружая ее натовскими базами. Разве «такое» могло иметь что-то общее с Чингачгуком? А еще там бедные негры притеснялись. В общем, жуть. Такое положение вещей нас всех устраивало. Мы Америку недолюбливали, как географический факт. А до Моррисона, Хендрикса и Джоплин было ой как далеко.
И вот в 1983 году. Мне 14 лет. Итальянцы стали чемпионами мира на футбольном чемпионате. Но, «Гамбург» обыграл «Ювентус» в финале Кубка чемпионов. Выходит фильм «Богач и Бедняк» по роману Ирвина Шоу. И вот тут-то и произошло, более или менее, осознанное знакомство с этой Америкой, как она есть. Фильм-то весь про то, как там плохо живется. И куда ни кинь, всюду клин. Все герои, так или иначе, переживают какие-то жизненные трагедии. Казалось бы… Но, не знаю по какой причине, по ошибке ли, а может быть, с расчетом на «идеологическую диверсию» (такое тоже нельзя было исключать, время было не спокойное), фильм начинался песней: «O beautiful for spacious skies
For amber waves of grain
For purple mountain majesties
Above thy fruited plain
America, America…»
Пел такой мужской-мужской голос, который при этом можно было бы назвать «бархатным». Он пел, а под его пение показывали какие-то документальные кадры из жизни этих американцев. Там не было ни индейцев, ни Колумба. Но были негры, с которыми полицейские обращались не очень деликатно. Но, еще была какая-то «повседневная жизнь» с развлечениями, о смысле которых мы тогда даже не догадывались. С женщинами, о существовании которых мы даже не подозревали. И дальше уже не важно было, что все герои переживали какие-то жизненные трагедии. Эти трагедии случались в какой-то очень «не нашей жизни». И это, накладываясь на песню в исполнении таинственного дяденьки, завораживало. Это уже много лет спустя я узнал его имя. «Элвис». Это уже потом нас назвали «Империей зла» и предложили бомбить. Потом появились Моррисон, Хендрикс и Джоплин и стало ясно, что и в этой стране есть какие-то свои внутренние конфликты между человеком и государством, как они были у нас. Но… какое-то зерно тайного внутреннего влечения успело прорасти за три минуты этой песни, которая правда повторялась на каждом финале каждой серии. И уже не важно было, что там показывали неонацистов, разгон демонстраций водометами, ку-клукс-клан. Голос пел: «America, America
God shed His grace on thee
And crown thy good with brotherhood
From sea to shining sea…»
