– Прима к Вам вчера приходила? – прервал балетмейстера дознаватель.
– Ну, да.
– Что говорила?
– Р՛асстр՛оилась, что я р՛аспор՛ядился подселить к ней в гримёрку другую балерину.
– Как сильно она "р՛асстр՛оилась"? – давил на него господин Громыкин, передразнивая.
– Сильно, – сказал господин Потапов, кивая и прикрывая глаза.
Это было уже делом принципа увидеть, как всё происходило. Поэтому Анхен схватила руку маэстро и "увидела" воспоминание балетмейстера.
Как же она визжит! У меня сейчас уши взорвутся. Ей не в балерины надобно было идти, а в оперные певицы. А может и не надобно. Голос противнейший. Mon Dieu!
Мариус сморщил крупный нос с французской горбинкой, прикрыл глаза и отвернулся. Как он мог с ней грешить?! Нет, он бы не решился. Сама вешалась. Сама!
– Ты знаешь, кто я и с кем я? – заявила нахалка, склоняясь над ним, как надзиратель в каторжной пересылке.
Прима намекала на покровителя. Ну, ну. В театре уже стало известно, что князь подал в отставку и лишился своего могущества. Говорят, распрощался со всеми, покинул Петербург и уехал с женой в родовое имение.
– Я помню, кто ты. А ты помнишь, кто я?
Мариус тряхнул остатками некогда кудрявой шевелюры и резко встал. Прима отшатнулась от неожиданного отпора.
– Кто? – глупо спросила она, округляя красивые, но воспалённые глаза.
– Главный! Ба-лет-мей-стер՛! Понимаешь? Главный.
Он пошёл в наступление. Прима-балерина сделала шаг назад.
– Кто мне ср՛ывает р՛епетиции из-за нелепых капр՛изов?
– Кто слухи пр՛о меня р՛аспускает?
– Кто ни во что не ставит ни меня, ни мои р՛аспор՛яжения?
С каждым вопросом Мариус продвигался на шаг вперёд, а балерина отступала.
– Значит, это подселение – мера перевоспитания? – спросила она, останавливаясь.
Прима не дождалась ответа и села в кресло посетителя. Мариусу стало её жаль. Он подошёл и присел рядом.
– Людочка, пр՛елесть моя, успокойся. Выпей чаю, – сказал он, пододвигая к ней дымящуюся чашку.
Балерина судорожно схватила чашку и сделала несколько глотков сразу.
– Пойми, наконец, что Элечка Чер՛никина молода и талантлива. Да. Уступи ей дор՛огу.
Прима фыркнула, отодвигая чашку.
– Нет, даже не спор՛ь! Ты должна это пр՛изнать. Тем более говор՛ят, что твой покр՛овитель на покой ушёл, – добавил он с усмешкой.
Она зыркнула ядовито, побагровела, встала и двинулась к выходу.
– Смир՛ись! И не поубивайте там друг друга, – крикнул ей вдогонку Мариус.
Прима остановилась в дверях и оглянулась на него.
– Чай твой вонючее дер՛ьмо! И все твои балеты дер՛ьмо! И сам ты, Мар՛иус, дер՛ьмо!
Передразнивая картавость балетмейстера, прокричала балерина и вышла, громко хлопнув дверью.
Афиша, висевшая рядом с дверью, закачалась.
Анхен отпустила его руку. Вот так, значит, он успокаивал отверженную любовницу.
– Вы приму вчера чаем не поили разве? – спросила она как бы невзначай.
Господин Потапов недоумённо повернулся к ней. Художница взяла чашку с его стола. Там ещё что-то плескалось. Посуду мыть здесь, видимо, не принято вовсе. Впрочем, им это на руку.
– Поил, вер՛оятно. А что? – ответил господин Потапов.
– А то, мил-человек, что госпожа Пичугина была отравлена, – сказал господин Громыкин.
Сам же дознаватель с удивлением глянул на помощницу. Откуда она узнала про чай?
– Вы что меня подозр՛еваете?! – возмутился балетмейстер, отходя к высокому окну со шторами, похожими на занавес – как будто вышел на заключительный поклон.
– А почему бы нам Вас не подозревать? Почему? – спросил дознаватель, округляя глаза-пуговки. – Она у Вас чай пить изволила. У Вас. И шашни с ней водили Вы.
Полный текст книги "Анхен и Мари. Прима-балерина" читайте по ссылке:
https://www.litres.ru/stanislava-ber/anhen-i-mari-prima-balerina/?lfrom=380415467
__________________________
Ставьте лайк и подписывайтесь на канал!
Читайте мои книги на сайте ЛитРес:
Клептоманка, Самка богомола, Дина. Сметающая всё на своём пути, Исторический детектив АНХЕН и МАРИ