Трофимыч был старым дедом, который жил в маленьком домике по середине нашей улицы. Он всегда ходил в одном и том же - или все его вещи были похожи на одну, но мы, дети, его всегда видели в кепке, пиджаке и брюках,и, пытаюсь подобрать подходящий цвет, чтобы их описать, и единственное, что подходит - это серо-буро-малиновый. Именно так мы называли в детстве неопределенные цвета. Но если всё-таки постараться и назвать цвет, то это был зелено-коричневый темный оттенок.
Я даже помню, как его звали, Олег, Олег Трофимович, или просто Трофимыч.
Про него-то и рассказывать особо нечего, мы с ним почтительно здоровались, и он отвечал нам. Не скажу, что он был хмур или суров, но и улыбку на его плохо выбритом, с седой щетиной, лице, мы никогда не видели. Старик как старик, обычный.
Только однажды я попала во двор его деревянного маленького домика - тогда из города приехали его дочка и внучка Юля. У Юли была какая-то обалденная по тем временам кукла, и вот она ее привезла к деду, и играла.
То есть он не был одинок, у него была по крайней мере дочь, но видели ее мы и он тоже очень редко, хотя она жила не так-то далеко. И навещали Трофимыча они нечасто. А в основном «коротал свой век» со старым псом, похожим на овчарку, вот так они вдвоём и жили.
А ещё Трофимыч выращивал цветы, не в своём огороде, а за калиткой - редким прохожим на радость, да и нам приятно было. Поставил скамейку у дома, и долгими летними вечерами - мы так и видели его сидящим на скамейке со своим старым псом. Эх, я даже раньше помнила, как звали того пса - у него было какое-то военное гордое имя.
Однажды ранней весной, пришла новость, уже к нам в город: умер Трофимыч. Но меня в то время, в детстве, поразило не это - он был правда стареньким, наш деревенский сосед, да и каких-то особо тёплых чувств к нему у меня не было. Но поразило меня то, что умер он, и пролежал неделю, или больше, никто и не заметил его отсутствия на скамейке - ни близкие, ни далекие, пожалуй, только пёс. Я в ту ночь очень горько плакала, мне показалось это ужасно несправедливым. Что вот живет человек, и среди людей, и не одинокий вроде, а никто целую неделю (тогда мне это казалось целой вечностью) не побеспокоился о нем и не заметил, что и нет человека.
Сейчас в том таком же маленьком доме живет дочь Трофимыча, у неё огромный пёс, а перед домом, за оградой ароматные белые флоксы. Но нет уже скамейки, на которой вечерами сидел дед, да и сама она редко выходит на улицу, предпочитая оставаться внутри в одиночестве.
Даша Гутьеррес