Удивительные времена настали, друзья мои, поистине удивительные. На языке вертятся и другие эпитеты, поярче и посочнее, но пусть будут удивительные.
Что сказал Егор Бероев? Ведь ничего экстраординарного или тем более радикального. Слова, под которыми в принципе должен подписаться любой нормальный человек. В общем-то, их даже можно назвать набором трюизмов.
Цитата.
Я прошу вас, уважаемые, присутствующие здесь, друзья, коллеги, не допустите разделения нас с вами, не допустите вражды между нами, не допустите сегрегации общества на умных и глупых, людей с синдромом Дауна и без, белых и черных, евреев и неевреев, привитых и непривитых. Это однажды уже было. И наши деды заплатили за то, чтобы это не повторилось, кровью.
Конец цитаты.
Если вдуматься, тут даже предмета спора быть не может. Что из сказанного можно оспаривать? Да, возможно, в желтой звезде на пиджаке Бероева можно усмотреть элементы акционизма, но это вполне простительно. Он все же артист, личность творческая. Театральный грим – он ярче обычного макияжа. Но суть спича проста и даже банальна.
Заметьте, Бероев ни одного плохого слова не сказал в адрес тех, кто вакцинировался. Не сделал ни малейшей попытки агитировать против вакцинации.
Но на него буквально тут же набросилось стадо неумных фашистов.
Да, именно так. Стадо. Неумных. Фашистов. Каждое слово здесь точно на своем месте.
Сегрегация, разделение общества на высших и низших, на правильных и неправильных, на ариев и унтерменьшей – основа фашизма. Его суть, кормовая база. Без него фашизм неполноценен, даже если все остальные признаки присутствуют в полной мере. Абсолютно неважно, по какому признаку происходит разделение.
Я писал об этом уже не раз, но вынужден повторяться. Почти сто лет назад фашизм в Германии или Италии определяли не Гитлер с Муссолини. А миллионные восторженные толпы. Они попали в высшие – и с радостным остервенением готовы были топтать низших. Власть только наметила разделительную черту – а толпа сама воздвигла на ней заграждение из колючей проволоки. Даже еврей мог пробиться в арии, если был готов отказаться от своих предков. И с удвоенным усердием потом тащить своих бывших соплеменников в концлагеря и газенвагены.
Наверное, те толпы можно простить… Возможность быть высшим – очень сильный наркотик. А исторического примера, чем это все заканчивается, у них не было.
У нас сегодня есть.
Сегодня Адольф Алоизович в аду истерически хохочет от удовольствия. Привитые морально готовы строить для непривитых концлагеря и газенвагены. Многие из непривитых задумываются, что, может быть, черт с ним, можно рискнуть. Один укол – и я по ту сторону колючей проволоки. Такой простой шаг из унтерменшей в арии. Опасно, конечно, но…
Я обращаюсь к разумным людям из тех, кто по доброй воле решили вакцинироваться. Я знаю, такие есть. Это ваш выбор, и я его уважаю.
Повторите слова Бероева. Из ваших уст они будут звучать гораздо весомее, чем если бы их произнес «антиваксер». Не примеряйте на себя одеяния ариев. Они могут быть красивыми, но в них рано или поздно станет смертельно душно.
Возможно, еще есть шанс вытащить общество из той выгребной ямы, в которую оно вползает.