Во многих городах есть такие довольно бесполезные пешеходные мосты. Бесполезные, потому что безлюдные, ими в день пользуется всего несколько человек. Над перилами обычно устанавливается высокая металлическая сетка, чтобы вниз никто не свалился или не прыгнул. Бетон, металл и пустота, наполненная выхлопными газами.
Лет 5 назад я переезжал по такому мосту на велосипеде и увидел его. Он был похож на Иисуса. Высокий, худой, черный парень, с волосами заплетенными в косичку. Он стоял посередине моста, в своей футболке с Че Геварой, и, сильно жестикулируя, выкрикивал что-то проносящимся внизу по восьмиполосному шоссе машинам. И хотя я уже был сильно взмокшим, я нашел в себе силы, и стал сильнее жать на педали. Чтобы побыстрее миновать его. Мало ли что. Какой-то сумасшедший.
Когда я проезжал по мосту в следующее воскресенье, он опять там стоял. И опять ораторствовал, обращаясь к шоссе. На этот раз я не увеличил скорость, проехал мимо как ни в чем ни бывало. Даже сказал ему на ходу: «хай», но он не ответил.
В третий раз, еще через неделю, я остановился в метрах пяти от него. На безопасном расстоянии. Вытереть пот, перевести дух и узнать, о чем же он там ежедневно говорит годами? Слушайте, он говорил потрясающе. Просто потрясающе. Во-первых, просто интересно. Мысли интересные. О любви, о справедливости, о бездушном капитализме. Обо мне, о нас всех. Мы разучились любить друг друга. А во-вторых, он говорил так артикулированно, что я бы слушал его, о чем бы он ни говорил. Даже если бы он говорил прямо противоположное. Оратор! Знаете, многие говорящие люди бывают дальнозоркими. Они знают, что хотят сказать, видят перспективу, но мучительно подбирают слова. И слова подбирают далеко не всегда те. И мы теряем интерес. Зачем мучительно пытаться понять, к чему он так муторно клонит? А бывают и другие, близорукие. Люди второго типа подобны шлангу с сильным напором воды и узким набалдашником. И в силу своего внутреннего давления, они не могут направить свой шланг в нужном направлении. Все вокруг себя забрызгивают. У таких людей настолько силен напор их быстрых слов, что они его контролировать не в состоянии. И их порой заносит в такие дебри!
Мой Че Гевара был одновременно и близоруким, и дальнозорким. Он знал, что хочет сказать сейчас, через 5 минут и через 10. И он шел по своей траектории, употребляя сложные обороты речи, метафоры. И приводя примеры. И какие примеры! Он был энциклопедически образован. Цитировал, и всегда очень к месту, эпос о Гильгамеше, квантовую теорию, Фихте и Гегеля, Стива Джобса, Чосера, Гарри Поттера, Лао Цзы, Стивена Хокинга, предания ацтеков, и Берни Сандерса. И хотя было видно, что хотя он, с тактическим блеском, неукоснительно следует стратегической линии своей лекции, он одновременно педагогически заботился о своей аудитории, иногда задавая вопросы. И делая секундные паузы, чтобы машины внизу лучше поняли его мысль. А иногда, нельзя же сосредоточенно слушать долгое время, Че Гевара разбавлял свои аргументы какой-нибудь тонкой шуткой и давал аудитории секунд 5, чтобы посмеяться и перевести дух.
- И все это проносящимся внизу машинам? - думал я с сочувствием. – Ведь весь этот глубокий изощренный блеск идет в никуда, не оставляя следа.
- Но чем мы лучше? – думал я свою думу дальше. – А если я, в отличие от своего Че Гевары, если я записываю свою мысль (вот как сейчас), то в чем разница? Ну, выложу я ее в фейсбук, ну просмотрит ее десяток френдов. И что? Они же понесутся дальше каждый по своему шоссе и ровно через день все забудут. След – это иллюзия. И мой Че Гевара, в отличие от меня, это понимает. Обращаешься ли ты к читателям, или к машинам на шоссе – какая разница? Принципиально – никакой. Вселенная же расширяется, и через несколько каких-то несчастных триллионов лет расстояние между атомами во вселенной будет несколько световых лет. И все равно ничего не останется. Понимаете? Тогда зачем все это?
На четвертое воскресенье, въехав на мост, я увидел в 5 метрах от своего Че Гевары Леню. Со своим велосипедом. Леню Гальперина с нашей кафедры славистики, знаете? Видимо, он тоже, как и я, остановился вытереть пот, ну и заслушался. Увидев меня, Леня почему-то заторопился. Не сказал мне «хай», наоборот, спрятал свой диктофон, поспешно оседлал свой велосипед и, с трудом нажимая на педали (Леня немого грузен, представьте себе Д. Быкова), съехал с моста и исчез в лесу на той стороне. Велосипедная дорожка Minuteman Trail, знаете? Она через лес идет.
Он спрятал диктофон! Он записывал Че Гевару!
Придя домой, я вышел на Лёнину университетскую страницу. В этом семестре Леня читает курс «Эпистемология современного капитализма в парадигме гуманитарной культуры: от Гильгамеша, через квантовую теорию к Гарри Поттеру и Стиву Джобсу».
Я кликнул на силлабус. Лёня дословно излагал студентам мысли Че Гевары. Ну и ну! Зазвонил телефон, я снял трубку.
- Это не то что ты думаешь, - сказал мне Леня.
Я смутился.
- Да я, собственно, ничего не думаю, - промямлил я. – Я ничего не думаю.
- Понимаешь, - продолжал свое Леня. – Пятнадцать лет назад я защитил диссертацию. По Чосеру, между прочим. Что тогда преподавали на факультете? Двенадцать курсов по Шекспиру. А сейчас? Сейчас можно защитить диссертацию по литературе и не взять ни одного курса по Чосеру, ни одного курса по Шекспиру. Что они изучают? Теорию пола. Гарри Поттера. Все что угодно, только не классику.
- Что я здесь делаю? – воскликнул Леня. – Я не такую карьеру планировал. Но если я не буду играть в эти игры, то меня уволят. Не дадут постоянство. Но как? Как я могу преподавать это?
- Вот в прошлом году, - рассказывал Леня. – На первом канале вышел пропутинский сериал «Екатерина». Крым наш! И что? Боря Трубников тут же у нас новый курс предложил. Любовники Екатерины! Там 14 серий, как раз на 14 недель. И к Боре сразу 47 студентов записалось. А у меня на моем Чосере – 4. Уволят же! Надо что-то делать!
- Но я же не могу халтуру гнать долго, - рассказывал Лена. – Три лекции подготовлю по какому-то «Ну, погоди», и чувствую – не могу больше. Это университет или детский сад? В конце концов!
- И у меня в голове какое-то брожение началось, - рассказывал Леня. - Внутренние монологи пошли. Разве это хорошо, идти на поводу запросов студентов? Разве можно преподавать «Ну, погоди» на отделениях славистики? Я думaл об этом непрерывно, 24 часа в сутки.
- Чтобы с этим справиться, я записался в спортзал, - рассказывал Леня. – Физическая нагрузка! Знаешь, как помогает мозги в порядок привести? На велике стал ездить. На мосту останавливаться. Представляешь? С машинами внизу разговаривать стал. Жаловаться им. А кому еще пожаловаться? Некому.
- А в следующее воскресение, - смеется Леня. – Смотрю – а на мосту, на моем месте, стоит он. Мое альтер эго. И говорит вниз. Джастус, бывший аспирант Ричарда Даунинга. Он не защитился, куда-то исчез с факультета. Публикаций нет, не написал ни строчки.
- Прислушался, - рассказывает Леня. – Бред. Бред сивой кобылы. Бред сумасшедшего. Но оформлен под лекцию.
- А на следующий день, - рассказывал Леня. – Я пару идей его в аудитории воспроизвел. Пошутить решил. Как аудитория на такой бред реагирует? Вижу – оживление в зале. Народу нравится. Ко мне на курс сразу еще десять записались.
- Короче, - говорит Леня. – За два года я уже четыре курса новых предложил. Приз мне дали – лучший преподаватель года.
- Ты пойми меня правильно, - говорит Леня. – Это не плагиат. Я же его мысли бредовые несу в массы. Я же не виноват, что весь мир сошел с ума? Я же не могу продолжать оставаться единственным нормальным? Маскироваться нужно, доцент!
- Мне главное что? - говорит Леня. - Джастус же каждые пару лет попадает в клинику на полгода. Рецидив. А потом опять на мост возвращается.
- А я на полного профессора подал, - говорит Леня. – Мне сейчас главное – чтобы у него еще полгода обострения не было. Дай бог ему здоровья!