Москва, конец 60-х годов прошлого века
Казалось бы, такая простая и абсолютная истина, практически аксиома, известная еще с детства. "Брать чужое нельзя! - говорила мама пятилетнему Вите, когда он принес из детского сада не свою машинку. - Завтра же верни!" Было стыдно, неудобно, но урок Витя усвоил хорошо. Как ему тогда казалось. "Никогда больше не возьму чужого!" - поклялся он себе.
...Практику студенты химического вуза проходили на заводе, который выпускал полимеры, в основном, дешевую копеечную "штамповку": подносики, мыльницы, футляры для зубных щеток и прочую чепуху.
Почти однокурсники Вити ныли и стонали, стараясь как-то от практики отбояриться или, по крайней мере, найти причину, чтобы не ходить туда каждый день. Практика-то была больше в теории: водили по цехам, что-то показывали, рассказывали, заставляли записывать.
А Витя был рад. Во-первых, ему все это было действительно интересно. Во-вторых, он был прилежным студентом и ответственным молодым человеком, который привык все делать хорошо. Однако, даже не это было главным.
Уже почти десять лет их семья жила очень бедно, практически на грани нищеты. Отец умер, а мать получала за свои переводы совершенно смешные деньги, на которые они втроем (у Вити была еще младшая сестра) еле-еле выживали.
Витя очень страдал. Ему было жалко мать, жалко сестру, жалко себя. Он прекрасно рисовал, побеждал на многочисленных конкурсах, занимался в кружке при Доме пионеров, ему постоянно говорили о том, что талантлив и не должен зарывать свой талант в землю. "Ты художник! Тебе надо учиться!" - говорили педагоги. А Витя смотрел на шитые-перешитые платья сестры, на ботинки "прощай молодость" матери, на свои ботинки, починенные с помощью проволоки, и понимал, что художником ему не быть. Есть хотелось гораздо сильнее, чем рисовать. Да и матери надо дать отдохнуть.
Именно поэтому Витя поступил в химический институт: он знал, что эта отрасль сейчас на подъеме, без работы он не останется, да и платят там неплохо. А вредность? Ну что вредность? Он же не в шахту идет...
Однако до первых заработков на предприятии было еще далеко, а деньги нужны сейчас - стипендия, даже повышенная была совершенно смешной. И Витя подрабатывал то грузчиком, то дворником, то разнорабочим. Он ездил летом в стройотряды - тоже какой-никой доход.
И вот - практика. Едва переступив порог предприятия, Витя моментально познакомился с работниками и выведал, что именно сейчас в цеху требуется аппаратчик - хотя бы на некоторое время. Это было отличной новостью и, с благословения куратора практики, Витя устроился на работу, не забывая о том, что отчет и экзамен ему все равно придется сдавать.
...Конечно, Вите нравилось далеко не все, но больше всего, его возмущало то, что сотрудники постоянно так и норовят хоть что-то утащить домой с работы: "Ты здесь хозяин, а не гость, - шутили они. - Государство не обеднеет". Это были взрослые, сильные мужики и их авторитет заставил Витю усомниться - а, может, на самом деле, ничего страшного в этом нет?.. Его сомнение росло все больше и настал день - почти в самом конце практики, когда он решил: "А почему нет-то? А возьму-ка я вот этот пластмассовый подносик, маленький, с красивыми завитушками. Ну и пусть, что он стоит пятнадцать копеек. Копейка рубль бережет! А матери приятно будет!"
Сказано-сделано. Витя незаметно стянул овальный подносик, а в конце рабочего дня аккуратно пристроил его у себя на животе: сверху его закрывала свободная рубашка, посередине он фиксировался брючным ремнем, а нижний край был незаметен под брюками. "На проходной даже внимания не обратят, " - оглядев себя в зеркало, решил Витя и направился на выход.
Всё получилось, как он и предполагал: охрана даже внимания на него не обратила, и он уже открыл внешнюю дверь, когда кто-то окликнул: "Виктор! Кулаков! Вы уже уходите? - на враз одеревеневших ногах Витя развернулся. Ему призывно махал руководитель практики, Юрий Борисыч. В животе похолодело, и Витя судорожно сглотнул. - Виктор, ну что же вы? Идите сюда!"
Витя покосился на охранников и подошел к руководителю. "Пойдемте ко мне в кабинет," - не принимая возражений, Юрий Борисыч увел Витю с собой. "Ну всё, - обреченно подумал тот. - Всё открылось. Теперь из-за этого идиотского подносика из института отчислят... С позором... Какие-то пятнадцать копеек..."
"Проходите, Виктор, присаживайтесь, - руководитель указал на стул, а сам обошел стол и сел в кресло. - "Я... Я постою..." - промямлил Витя. - "Не стесняйтесь, садитесь. Разговор будет долгим..." - обливаясь холодным потом, Витя сел на краешек стула и тут же почувствовал как подносик уперся острым краем под ребра сверху и в самое чувствительное место - снизу. Дышать стало тяжело.
"Вот, Виктор, какое дело, - неторопливо начал Юрий Борисович. - Чай будете, кстати? Нет? А я заварю себе. - он действительно воткнул в розетку кипятильник. - Я что подумал...." - "Что? Что? Ну говори уже" - торопил его Витя мысленно, но мужчина никуда не спешил. Только бросив в кипяток щепотку заварки, он дошел до сути дела.
Юрий Борисович видел, что Витя единственный из всей группы не прогулял ни одного дня практики, отлично разобрался в технологическом процессе и, больше того, освоил его практически, руками. И поэтому он не видит необходимости, чтобы Виктор тратил целый день на сдачу экзамена и отчета по практике, с группой. Он предлагает ему ответит сейчас. В неформальной обстановке. "Но я не готов, "- полузадушенным голосом сказал Витя - поднос давил все сильнее. - "Ха-ха, вы еще и скромы!.. Похвально, похвально... Ну-с, начнем. Что вы мне расскажете о том, как..." - и Виктор понял, что отделаться не получится.
Когда через полтора часа он вышел из кабинета Юрия Борисовича, пот лил с него градом, губы побелели, а живот болел так, что Витя не мог до конца выпрямиться: казалось, проклятый подносик прорезал ему все внутренности.
Он вытащил его из-под одежды и швырнул на ближайший подоконник. "Чтоб я... Да хоть раз... Да когда-нибудь!.. Правильно мать говорила - не бери чужого, до добра не доведет! Никогда больше не возьму чужого!" - поклялся он себе.
Было стыдно, неудобно, но урок Витя усвоил хорошо. Как ему тогда казалось. Но это уже совсем другая история...
Продолжение следует.