Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Письмо танкиста А. Голикова жене

Милая Тонечка! Я не знаю, прочитаешь ли ты когда-нибудь эти строки? Но я твёрдо знаю, что это последнее моё письмо. Сейчас идёт бой жаркий, смертельный. Наш танк подбит. Кругом одни фашисты. Весь день отбиваем атаку. Улица Островского усеяна трупами в зелёных мундирах, они похожи на больших недвижимых ящериц. Сегодня шестой день войны. Мы остались вдвоём - Павел Абрамов и я. Ты его знаешь, я тебе писал о нём. Мы не думаем о спасении своей жизни. Мы воины и не боимся умереть за Родину. Мы думаем, как бы подороже немцы заплатили за нас, за нашу жизнь... Я сижу в изрешеченном и изуродованном танке. Жара невыносимая, хочется пить. Воды нет ни капельки. Твой портрет лежит у меня на коленях. Я смотрю на него, на твои голубые глаза, и мне становится легче - ты со мной. Мне хочется с тобой говорить, много-много, откровенно, как раньше, там, в Иваново... 22 июня, когда объявили войну, я подумал о тебе, когда теперь вернусь, когда увижу тебя и прижму твою милую головку к своей груди? А может, н

Милая Тонечка!

Я не знаю, прочитаешь ли ты когда-нибудь эти строки? Но я твёрдо знаю, что это последнее моё письмо.

Сейчас идёт бой жаркий, смертельный. Наш танк подбит. Кругом одни фашисты. Весь день отбиваем атаку. Улица Островского усеяна трупами в зелёных мундирах, они похожи на больших недвижимых ящериц. Сегодня шестой день войны.

Мы остались вдвоём - Павел Абрамов и я. Ты его знаешь, я тебе писал о нём. Мы не думаем о спасении своей жизни. Мы воины и не боимся умереть за Родину. Мы думаем, как бы подороже немцы заплатили за нас, за нашу жизнь... Я сижу в изрешеченном и изуродованном танке. Жара невыносимая, хочется пить. Воды нет ни капельки.

Твой портрет лежит у меня на коленях. Я смотрю на него, на твои голубые глаза, и мне становится легче - ты со мной. Мне хочется с тобой говорить, много-много, откровенно, как раньше, там, в Иваново... 22 июня, когда объявили войну, я подумал о тебе, когда теперь вернусь, когда увижу тебя и прижму твою милую головку к своей груди? А может, никогда. Ведь война...

Когда наш танк впервые встретился с врагом, я бил по нему из орудия, косил пулемётным огнём, чтобы больше уничтожить фашистов и приблизить конец войны, чтобы скорее увидеть тебя, мою дорогую. Но мои мечты не сбылись...

Танк содрогается от вражеских ударов, но мы пока живы. Снарядов нет, патроны на исходе. Павел бьёт по врагу прицельным огнём, а я "отдыхаю", с тобой разговариваю. Знаю, что это в последний раз. И мне хочется говорить долго-долго, но некогда.

Ты помнишь, как мы прощались, когда меня провожала на вокзал? Ты тогда сомневалась в моих словах, что я вечно буду тебя любить. Предложила расписаться, чтобы я всю жизнь принадлежал тебе одной. Я охотно выполнил твою просьбу. У тебя на паспорте, а у меня на квитанции стоит штамп, что мы муж и жена. Это хорошо. Хорошо умирать, когда знаешь, что там, далеко, есть близкий тебе человек, он помнит обо мне, думает, любит. "Хорошо любимым быть..."

Сквозь пробоины танка я вижу улицу, зелёные деревья, цветы в саду яркие-яркие. У вас, оставшихся в живых, после войны жизнь будет такая же яркая, красочная, как эти цветы, и счастливая... За неё умереть не страшно... Ты не плачь. На могилу мою ты, наверное, не придёшь, да и будет ли она - могила то?

28 июня 1941 г.

Александр Голиков
Александр Голиков

С 27 по 28 июня, танковая бригада, в которой служили Павел Абрамов и Александр Голиков, вела бои с 13-й танковой и 299-й пехотной дивизиями противника, на подступах к Ровно. Город стал ключевой точкой на острие вражеского наступления. Надо было во что бы то ни стало сбить темп продвижения врага, задержать его. А сделать это лучше всего, на переправе через реку Устье, которая опоясывала город. К ней и был направлен танк, в котором находились Павел Абрамов и Александр Голиков.

Вначале танкисты, устроив засаду, расстреляли мотоколонну немцев на мосту и перекрыли движение. Под удар танковой пушки, попала скопившаяся по ту сторону моста техника. Черный дым горящих машин и мотоциклов заволок цель.

Но фашистские танки и пехота ворвались в город с других направлений. Абрамов и Голиков поняли, что путь к отходу отрезан. И тогда они вывели свой танк на улицы Ровно.
Очевидцы рассказывали, что бой танка с вражеской пехотой и артиллерией продолжался до вечера. Советский танк носился по городу, наводя ужас на фашистских оккупантов. Немцы открыли по машине артиллерийский огонь и танкисты свернули на улицу Островского. На окраине улицы, снарядом разорвало гусеницу.

Тогда они стали сражаться в подбитом танке, отражая атаки противника одну за другой. Когда наступавшие фашисты открыли огонь из противотанковых орудий, в танке уже нечем было дышать от гари.
От вражеского осколка, один из танкистов погиб, другой продолжал неравный бой. Закончились и патроны, к пулемету. Оставшийся в живых – это был Павел Абрамов - не желая попасть в плен, сгорел в танке.
Благодаря красным следопытам, страна узнала о подвиге Павла Абрамова и Александра Голикова, совершенном на шестой день Великой Отечественной войны. Павлу Абрамову было 26 лет, Александру Голикову - 24 года.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 03.06.1944 года, П.И. Абрамов и А.А. Голиков, посмертно награждены орденом Отечественной Войны 2-й степени.

-2